Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Каторжник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Один выл от боли, держась за раздробленную руку, второй лежал на земле, оглушенный ударами, и тяжело дышал.
Наступила тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием да стонами раненого. Мы стояли над ними, адреналин стучал в висках.
— Кончать их надо, — мрачно прохрипел Захар, поднимая кайло. — Видаки нам ни к чему!
— Погоди! — остановил его я. — Мы не душегубы!
— А что с ними делать? — взвился Тит. — Очнутся, тревогу поднимут! В погоню кинутся!
— Связать и заткнуть, — предложил Левицкий, вытирая кровь с рассеченной брови. — Вон, сарай пустой стоит. Спрячем их там. Пусть посидят до утра, а мы к тому времени далеко будем.
Это был рискованный, но единственно приемлемый для меня вариант. Убивать этих простых работяг, которые, в принципе, не сделали нам ничего худого и просто выполняли свою работу, мне не хотелось.
— Верно, — кивнул я. — Вяжите их крепко. И кляпы в рот. Быстро!"
"Пока Сафар и Тит сноровисто связывали сторожей их же кушаками и найденными обрывками веревки, мы оттащили стонущих мужиков в ближайший пустой сарай, и я присел на корточки перед тем, что был с фонарем. Он уже пришел в себя и смотрел на нас с ужасом. Раненый только стонал.
— Слушай сюда внимательно, — тихо, но жестко сказал я. — Вам повезло, что мы не убивцы и просто так кровь не льем. Подумай своей головой: вы вдвоем проморгали целую ватагу. Вас начальство по головке погладит? Нет! С работы выгонят в три шеи, а то и под суд отдадут за ротозейство. А так… нашли вас связанными, скажете — напали разбойники неведомые, числом поболе, скрутили, по голове дали. И все. Вам же лучше будет молчать. Понял?
Сторож затравленно кивнул, насколько позволял кляп.
— А то и сами к утру развяжетесь, вещи ваши не берем, — и я кивнул на ружья, и два ножа, что валялись в углу. — Развяжетесь, и не было ничего, ну, с рукой упал да сломал, всякое бывает. Вы живы и при работе, — улыбнулся я как можно дружелюбней.
Сторож же вздрогнул и снова закивал.
— Вот и славно, — и я похлопал его по плечу.
Покинув сарай, мы завалили дверь снаружи каким-то хламом, чтобы не выбрались сразу. Фонарь потушили и забрали с собой — пригодится.
— Уходить надо! Живо! Пока тут весь завод не всполошился! Все, погнали отсель! — стараясь придать голосу уверенность, приказал я. — Хватаем серебро и валим!
Мы снова подхватили найденное серебро. Спотыкаясь, оглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху, сгибаясь под невыносимой тяжестью металла, почти бегом устремились к тому месту, где оставили коней.
Мое маленькое войско в схватке со сторожами почти не пострадало — у Левицкого была рассечена бровь, у Сафара побаливал бок после удара, но все, слава богу, были на ногах. Мертвый завод провожал нас равнодушным молчанием разрушающихся стен.
