Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Виктор склонился над столом, позвонил по интеркому, небрежно бросил в него:
— Маша, принеси досье на Курильского!
Вскоре девушка в тесной белоснежной блузке, цокая высокими каблуками, вошла в кабинет, подав шефу тощую папку. Виктор раскрыл ее, бросил на меня цепкий взгляд.
— Чай? Кофе?
Я отказался. Девушка Маша ушла, и бизнесмен погрузился в изучение досье на меня. Перелистав бумаги, он наконец откинулся в роскошном кресле, сцепил пальцы на столе, и губы его тронула тень улыбки.
— Значит, с войны вернулся.
— Да, недавно из Чада, — ответил я.
— Что ж, опыт у тебя серьезный. Рекомендации людей, которым я доверяю, тоже многого стоят. А мне как раз нужны такие сотрудники. — Лицо бизнесмена потяжелело, будто туча накрыла горную долину. — Положение мое, скажем так, боевое. Один из моих бизнесов недавно отжали рейдеры. По беспределу: людей моих выкинули, бумаги подделали. В ОБЭП, понятное дело, даже заяву отказались принимать. Прокурорские тоже лишь руками разводят: «спор хозяйствующих субъектов, идите в суд».
Я только кивнул: такое в те времена случалось нередко — и в Москве, и в других городах моей необъятной Родины.
— Мне надо вернуть свое, — продолжал Виктор, постукивая пальцами по столу. — Нужны головы и руки. Особенно — головы, снабженные мозгами, холодные и соображающие! Костя уверен, что тебе можно доверять, и ты не струсишь, когда поднимется пальба.
В глазах Виктора вспыхнул жесткий огонек. Впрочем, вот как раз этим меня было не удивить. Это для него стрельба в новинку, а нам с парнями пришлось хлебнуть всякого.
— Видал и не такое, — спокойно ответил я. — Если надо — справлюсь.
— Проверим, — кивнул Виктор. — Теперь к условиям. Сколько ты хочешь получать?
Хороший вопрос! Деньги для меня всегда были больным вопросом: в армии платили копейки, в легионе — вроде бы и неплохо, но по факту лишь на жизнь и хватало.
Виктор вопросительно поднял бровь, давая понять, что пора было что-то отвечать:
— Мне много не надо. Думаю, долларов двести в месяц хватит.
Виктор приподнял брови.
— Двести? — переспросил он. — Плохо дело, парень. Ты себя не ценишь!
Я опустил глаза, понимая, что сморозил глупость.
