Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Гарнизон Ислам-Кермена тоже не стал нарываться на неприятности, даже не замыкающие лодки не позарился. Турки со стен города полюбовались нашими судами, прикинули, наверное, какую славную добычу мы хапанули, и разошлись по своим делам.
На дележ добычи времени ушло больше, чем на грабеж Синопа. Сперва всё выгрузили и пересчитали, потом долго вычисляли, сколько приходится на одни пай. От моей помощи отказались, хотя успели уже убедиться, что считаю лучше их. Про мешочек с драгоценностями и монетами я промолчал, закрысив их.
Глава 16
Зима была лютая. Даже в двадцатом веке, довольно холодном, не припомню таких суровых морозов в этих краях. К ним добавлялись сильные северные ветра, которые разгонялись до предела над широкими степными просторами. После Рождества на Кандыбовку случайно вышел отбившийся от отряда и потерявший коня татарин.
Хотя Кандыбовка находилась в стороне от дорог, зимой мы не расслаблялись, стояли днем по очереди в карауле на вышке, сооруженной на холме. Покрытая толстым льдом река — самая лучшая дорога. Торчать на вышке мне было не по кайфу, поэтому платил соседям, чтобы подменили меня.
Единственным развлечением была охота. Били разного зверя. Чаще всего кабанов и тарпанов. Дикие лошади меньше домашних. Окрас зимой мышиный, с черной полосой по хребту и черными ногами, иногда полосатыми, как у зебры. Летом светлеют. Шерсть длинная, густая и волнистая, так что морозы им не страшны. Копыта больше, я бы сказал, растоптаннее, и тверже.
