Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Это чтобы я вспомнил, чего сколько стоит? – сообразил Матвей.
– Угу.
– Не надо, бать. Пусть идёт, как идёт. Даст бог, вспомню. А нет, то и так ладно. Проживу.
– Может, и так, – подумав, задумчиво кивнул кузнец.
– Тогда завтра, как торг начнётся, по рядам ступай. Я тут сам управлюсь. А ты меди да олова присмотри, – принялся планировать Матвей.
– Разберусь, – остудил его пыл кузнец, едва заметно усмехнувшись.
Попив чаю, они улеглись спать. К удивлению парня, ночь прошла спокойно. Он ожидал, что местный криминалитет решит отомстить ему за своих, но за весь вечер рядом с их прилавком не мелькнула ни одна каторжная рожа.
Не спеша позавтракав, казаки снова разложили товар, и Григорий, убедившись, что тут всё в порядке, отправился по рядам выполнять задуманное. Часа через два он вернулся, неся подмышкой рулон листовой меди и пару кусков олова.
Придирчиво осмотрев товар, Матвей убедился, что теперь материала им хватит на все задумки, и, убирая покупки в телегу, поинтересовался:
– Дорого отдал, бать?
– Всё вместе в пять рублей на ассигнации встало, – ответил кузнец, понимающе усмехнувшись.
– Опять с прибытком, – рассмеялся Матвей. – Осталось только руки приложить.
– Вернёмся, приложим, – весело кивнул Григорий в ответ.
Появившийся рядом с прилавком вертлявый, прилизанный молодой парень, по виду смахивавший на приказчика, окинул казаков быстрым, цепким взглядом и, оперевшись о прилавок, негромко спросил:
– Это ты, что ли, булатом торгуешь? – произнёс он, глядя кузнецу в глаза.
– А тебе что за печаль, чем я торгую? – равнодушно хмыкнул казак, закладывая большие пальцы рук за пояс.
– Спрос с тебя будет. Ты людей серьёзных обидел, – зашипел парень.
– Это ты про трёх варнаков, что в роще сдохли? – иронично уточнил Матвей, шагнув поближе. – Если за них разговор, то со мной говори.
– Так это ты?! – изумлённо ахнул бандитский посыльный.
– Я. А теперь слушай внимательно и не говори потом, что не слышал. Ежели вы, крапивное семя, вздумаете ещё раз к нам сунуться, я все ваши малины по городу вырежу, – тихо зарычал Матвей, глядя ему в глаза.
– Так ты один, что ли, был? – чуть вздрогнув, уточнил посыльный.
– А вам та курва напела, что мы вдвоём были? – хмыкнул парень. – Врёт, тварь. Один я был. Отец торговал, пока я с ней прогуляться ходил. В общем, шуток не будет. Убивать я вас стану так, чтобы чертям тошно стало.
