Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Увидят, что нас ни за что крутят, так могут и тюрьму вашу приступом взять. И полетят погоны ваши, аки голуби сизокрылые. Да и мы так просто не дадимся. Вины за нами никакой нет. А как крутить начнут, так и я молчать не стану. На весь торг закричу, что жандармы хотят секрет семейный выпытать.
– Значит, позовёшь против власти бунтовать? – зашёл жандарм с другой стороны.
– А вы не власть. Вы той власти служить должны, а вы заместо того хотите своей силой семейный секрет выпытать, – не уступил Матвей.
– Ты в войске казачьем стряпчим, что ли, подвизаешься? – удивлённо проворчал жандарм.
– Я так понял, что ты, княже, клинки покупать не желаешь более, – перебил их спор Григорий. – Твоя воля. Изволь, вот задаток твой, – достав полученную сотню, выложил кузнец на прилавок деньги.
– Подожди, слушай. Вот подполковник Львов сомнение имеет, что клинки твои и вправду булат, – смутившись, принялся пояснять горец.
– А он тут при каких делах? – пожал кузнец плечами.
– Значит, и от испытания отказываться не станешь? – тут же влез жандарм.
– Какое испытание? – повернулся к нему Григорий.
– У меня вот сабля златоустовская, казённой мануфактуры. Вот на ней и испытаем, – хищно усмехнулся подполковник. – Положишь шашку свою на прилавок, а я рубану. И посмотрим, чей клинок крепче.
– Шутить изволите, сударь? – иронично фыркнул Матвей.
– Отказываетесь? – оживился жандарм.
– Дозвольте сабельку вашу, – вместо ответа протянул парень руку.
– Ты чего задумал? – насторожился подполковник.
– А сейчас сами всё увидите, – усмехнулся Матвей, требовательно шевеля пальцами.
– Ладно, посмотрим, – мрачно протянул подполковник, вытягивая саблю из ножен.
Взяв саблю в руки, Матвей быстро осмотрел клинок и, улыбнувшись, достал из кармана тонкий кожаный шнурок. Вскочив на прилавок, он быстро привязал саблю за рукоять к перекладине и, спрыгнув, повернулся к отцу.
– Рубани, батя. Как того бычка рубил. От души.
– Не жаль саблю-то, ваше благородие? – едва заметно усмехнувшись, поинтересовался кузнец, подхватывая шашку и лихо прокручивая её в руке, разминая мышцы.
– Руби. Ещё посмотрим, кто жалеть станет, – возмущённо засопел жандарм.
– Воля ваша, сударь, – рассмеялся казак и, обойдя прилавок, встал перед висящей саблей.
