Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
От самого города с грузом за нами рысью шли.
– И не побоялись запалить, – проворчал Матвей, выполняя указание.
– Обошлось, – ответил кузнец. – Давай тела подальше в степь оттащим.
Они брали каждое тело за руки и оттаскивали от дороги шагов на сорок в сторону. Заниматься похоронами никому и в голову не пришло. Да и не было у них с собой нужного инструмента. Сбросив тела в очень вовремя попавшуюся низинку, казаки уселись в дроги, и Матвей снова встряхнул вожжами.
– Бать, коней этих продавать станешь? – подумав, поинтересовался парень.
– Думаешь Ульянке одного отдать? – моментально сообразил кузнец.
– Угу. У неё-то мерин старый совсем. И так одна в поле ломается, а тут ещё лошадь того и гляди копыта откинет, – вздохнул Матвей и тут же мысленно обозвал себя ослом.
– На привале осмотрю их как следует, а там подумаем. Эти-то к полю не сильно привычны. Подумаем, как лучше будет, – помолчав, протянул Григорий.
Быстрый шаг позволил трофейным коням отдышаться и прийти в себя. К тому времени, когда караван добрался до перелеска, где они вставали на ночёвку, кони пришли в себя и остыли после долгой гонки.
– Бать, глянь, как у неё с колёсами?
– Колёса добрые, – понимающе кивнул кузнец, уже успевший оценить транспорт хозяйским глазом. – Ты ужином займись, а я тут похозяйничаю, – велел он, снимая черкеску и засучивая рукава.
Спустя полтора часа, когда все кони были обихожены, а над костром булькал наваристый кулеш, кузнец вернулся к биваку и, отряхивая от воды руки, с довольным видом проворчал:
– Там и колёса, и сиденья добрые были. Новая коляска была."
"– Ладно, хоть оглобли не прихватил, – усмехнулся Матвей. – А рессоры на ней были? – вспомнил он про техническую новинку.
– Нет. На ремнях была, – вздохнул кузнец с явным огорчением.
Тут Матвей его прекрасно понимал. В их жизни любое металлическое изделие, да ещё и в хорошем состоянии, было почти на вес золота.
– Налетай, Матвейка. Готово уж.
