Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Трофейная пара, отдышавшись и успокоившись, после ухода выглядела даже лучше, чем казалась на первый взгляд. Это парня радовало, потому как наличие в семье хороших коней было показателем достатка.
Шакалы принялись перекликаться по всей степи, и Григорий, вскинув голову, глухо проворчал:
– Не иначе крестничков наших нашли.
– Так они ж далеко, – удивился Матвей.
– Шакал – зверь умный, – усмехнулся кузнец. – Найдёт добычу, обязательно всем о том расскажет. Стаей живёт и понимает, что один он слаб. А вот стаей и медведя задрать могут.
– Шутишь, бать, – отмахнулся парень. – Откуда в степи медведь?
– Они, сын, и в предгорья заходят, – наставительно пояснил кузнец. – Сам видел, как стая шакалов у мишки добычу отнимала. И ведь как ловко шельмы орудовали. Пока одни отвлекают, другие стараются тушу подальше оттащить. И ведь отбили, поганцы. Мишка рычал, ярился, да один в поле не воин. Правда, двух шакалов заломал, а всё одно стая сыта. Понял ли? – неожиданно спросил он парня.
– Понял, бать, – чуть улыбнувшись, спокойно кивнул Матвей.
* * *В станицу они въехали в середине дня. Носившиеся по улице мальчишки, едва заметив знакомый выезд, понеслись к дому кузнеца с воплями об их приезде. Соседи, кто был дома, начали выглядывать через плетни, с интересом разглядывая и прибывших, и трофейных коней. Настасья, едва заслышав, что её мужчины возвращаются, тут же принялась суетиться на кухне, успев перед этим затопить баню.
Въехав во двор, Матвей принялся не торопясь обихаживать коней, а Григорий, выйдя за ворота, стал отвечать на вопросы соседей.
– Пошли, сын. Мать, небось, извелась уж.
– Иду, бать, – улыбнулся парень, вручную закатывая дроги в сарай."
"Забрав подарки для матери, он умылся у бочки и, войдя в дом, не спеша перекрестился на образа. Зардевшаяся, с сияющими глазами Настасья, увидев сына, бросила на мужа жаркий взгляд и, вздохнув, подошла поближе, уголком платка прикрывая губы.
– Поздорову ли, сынок? – спросила женщина, быстро целуя его.
– Слава богу, – улыбнулся Матвей в ответ.
Ему, как человеку из более свободных времён, всё стало ясно с первого взгляда.
– Подь сюда, Настасья, – расправив усы, позвал Григорий. – Вот, смотри. Тебе выбирал, – негромко сказал казак, раскладывая на столе гостинцы. – Там ещё у сына кое-чего имеется. Показывай, Матвейка.
