Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Да чего случилось-то?
– Арестовывать тебя приехали, – фыркнул Григорий, кивая на подполковника, присевшего над телом убитой воровки.
– На ярмарке не получилось семейный секрет вызнать, решил теперь силой взять, – презрительно скривился парень, делая вид, что не сразу узнал подполковника.
– Ты людей убил, – вскакивая, выкрикнул жандарм, привычно хватаясь за рукоять сабли.
– А ты докажи, – иронично отозвался Макар Лукич, выступая вперёд и становясь перед жандармом. – Закон забыл, благородие? Коль казак в чем вину имеет, ту вину прежде казачьему кругу докажи, а уж потом к мировому его тяни.
– Видок… – начал и тут же осёкся жандарм, сообразив, что видока у него больше нет.
– Это кто тут видок? Шалава эта? – продолжал издеваться над ним Лукич. – Так её слову веры нет. Да и померла она, болезная. Видать, не снесла душа лжи богопротивной.
– Да ты… – шагнул к нему подполковник, вскидывая руку.
– Не балуй, благородие. А то все тут в степи поляжете, – раздалось из толпы, и в воздухе звучно защёлкали затворы.
– Да вы, казаки, и вовсе власть не уважаете, – растерянно произнёс до этого молчавший в тряпочку штабс-капитан, приехавший с подполковником.
– А ты, благородие, уложение о воинстве казачьем внимательно почитай, – усмехнулся Лукич в ответ. – Там матушка императрица всё точно обсказала, и менять его ни один император после не стал.
– Ваше благородие, думаю, нам лучше уехать, – негромко вздохнул штабс-капитан, повернувшись к начальству. – Теперь нам тут делать нечего.
– И покойницу свою прихватите. Хоть и заблудшая, а всё душа православная, – посоветовал Лукич, кивая на убитую девку.
– Грузите её, – прошипел подполковник своим подчинённым, зло раздувая ноздри. – Одного не могу понять, как ты это сделал, – повернулся он к Матвею.
– Никак. И я знать не знал, что вы сюда едете, – презрительно фыркнул парень. – Да и не ходят у нас за околицу с винтарём. Кинжала хватает.
– А ведь верно, ваше благородие, – вдруг оживился штабс. – Казаки и не знали, что мы приедем.
– А кто тогда? – вызверился на него подполковник.
– Кто-то из тех, кто знал, куда именно мы направляемся.
– И зачем им было её убивать?
– Затрудняюсь ответить, ваш благородие, – смутился штабс-капитан."
"– За то, что воровайка стала с жандармами дружбу крутить. У каторжных то самый большой грех. За него они кого угодно порешат, – добавил Матвей маслица в костерок.
– Чушь собачья! – возмущённо фыркнул подполковник.
