Начало войны изменило жизнь Деда Романа forever. Теперь он живёт в селе, но в сердце и во взгляде осталась та самая горячая кровь казака. Казачий крест — это не только атрибут, но также образ жизни и веры в честное имя перед Богом и ближним.
Похоже, «Казачий крест» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Ты, Елизар, ступай покуда в баню. Чего делать, знаешь. Я пчёлок приготовлю. А ты, парень, тут посиди, – вдруг сменил старик тему.
Кивнув, Елизар не торопясь выбрался из-за стола и, надев папаху, вышел из дома.
– Ты, Матвейка, ещё чайку с медком попей, да меня подожди. С глазу на глаз погуторим. Я его сейчас полечу малость, а после и побеседуем, – негромко пообещал старик и, легко поднявшись, вышел, не дожидаясь ответа.
Проводив его взглядом, Матвей последовал совету старика. Взяв баранку, он разломил её пополам и, окунув её в блюдце с мёдом, с удовольствием откусил.
Буквально вылизав блюдце, парень откинулся на стену дома и, сыто отдуваясь, задумчиво покосился на дверь. Хозяина не было уже примерно полчаса. Словно в ответ на его мысли в сенях раздались шаги, и вошедший Святослав, окинув стол быстрым, цепким взглядом, с лёгкой улыбкой скомандовал:
– Неси самовар на крыльцо.
– А что там с дядькой Елизаром? – осторожно поинтересовался Матвей.
– А-а, – махнул старик рукой. – Старость не радость. Спину ему на сырость крутит. Вот я его пчёлками и лечу. Сейчас полежит малость и снова как новый будет.
– Трутней заставляете в поясницу кусать? – не сумел промолчать парень.
– Верно. Откель знаешь? – оживился Святослав.
– Старый способ, – напустил парень туману.
– Старый, верно. Пчёлки, они многое лечить могут. Ты вот что, парень. Особо язык-то не распускай, – неожиданно произнёс старик, глядя парню в глаза. – Ведомо мне, что не нашего ты времени. Батюшка поведал. Зачем ты ему сдался, не спрашивай, не знаю. Его промысел, только ему известен. Но сам сторожен будь. А ежели что, к Елизару иди. Он поможет. А придёт время, я тебя наследником назову.
– Зачем? У вас же внуки, небось, имеются, – растерянно пролепетал Матвей, сбитый с толку такими резкими переходами.
– Нет внуков. И не будет. Сыны детей не оставили. Не успели. А у внучки только девки одни. Последний я. Сгинет род. Так уж вышло, – грустно вздохнул старик.
– Так не умею я с пчёлами обращаться. Да и жить тут не смогу. А в станице и пасека пропадёт, – ушёл Матвей в глухой отказ.
– За то покоен будь. Наследником ты мне по науке воинской будешь. Добро я всё внучке оставлю.
– Так ведь не учился я у вас.
– У Елизара ты учился, а Елизар – выученик мой.
