В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
Все бы ничего и этого дурака уже бы на дыбу вздернули, но его вдруг поддержали несколько гвардейских офицеров.
— Этим-то чего не хватало? — не удержавшись, фыркнул Гриша.
— Это сейчас не важно. Главное, что на поверку получился настоящий заговор с бунтом. Именно поэтому я в срочном порядке собираю всех, кому могу полностью доверять. В сложившейся ситуации верить я могу только тем, кто не имеет к двору никакого отношения. Нужное место уже оцепили эскадрон моих забайкальцев и рота измайловцев, приданная моей службе.
— Что вы делать собираетесь? — вместо ответа спросил Григорий.
— Освободить детей и повязать всех, кто решился поддержать этого подонка. Нужно вскрывать этот нарыв, пока все тело не загнило, — жестко ответил капитан.
На его лице резко обозначились скулы. Глядя на него, Гриша вдруг понял, что для этого человека борьба с врагами государства не просто служба, а нечто очень личное. Помолчав несколько минут, парень, решившись, тихо спросил:
— Петр Ефимович, позвольте вопрос?
— Спрашивай, — не поворачиваясь, кивнул капитан.
— Для вас это что-то личное?
— Да. Во время такого же бунта погибла моя родная сестра. Она была одной из фрейлин императрицы. Юная девушка, едва начавшая свою службу при дворе. Ее пристрелили, словно собачонку, походя, чтобы под ногами не путалась.
— Как вы собираетесь действовать? — чуть кивнув чему-то своему, спросил Гриша.
— Ты готов помочь? — повернулся к нему капитан.
— Ради детей малых — да.
— Спасибо. А действовать будем просто. Придется штурмовать. Их там всего восемь рыл, но место они выбрали очень для нас неудобное. Чайный домик в Петергофе. Здание почти все покрыто стеклом, и только несколько глухих углов. Они видят всех, а мы, даже видя их, стрелять не можем, чтобы детей не зацепить.
— А чего хотят-то?
— Всего лишь отречения императора, — скривился капитан.
— Да уж, губа не дура, — растерянно усмехнулся Гриша. — А вооружены чем?"
"— Да хрен его знает.
Залесский ответил так, что сразу стало понятно, вся эта ситуация стала для него чем-то вроде грома с ясного неба. Машина вырвалась за город, и водитель наддал еще, выжимая из мотора все возможное. Автоматически прислушиваясь в реву мотора, Гриша отметил едва заметный сторонний гул и, перегнувшись через спинку переднего сиденья, приказал:
— Сбрось скорость. У тебя мост задний не выдержит. Встанем — точно никуда не поспеем.
