В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
Сам не понимая, зачем это делает, генерал решительно распахнул дверцу машины, негромко сказав:
— А ну, Ахметка, пойдем, разомнем ноги.
Легко выскочив из автомобиля, граф стремительно зашагал к подворотне, стараясь не выпускать из поля зрения странных людей. Верный Ахмед, с ходу почувствовав его настроение, молча достал из кобуры револьвер и, взведя курок, завел руку за спину, чтобы до времени не возбуждать подозрений. Но не прошли они и пяти шагов, как дверь дома, которую незнакомцы, похоже, караулили, распахнулась, и из нее выпрыгнул человек с саблей в руке.
"Генерал многое повидал на своем веку, но того, что произошло дальше, он и представить себе не мог. Выскочивший из дверей человек взвился в воздух, словно пытаясь взлететь, и, поджав под себя ноги, развел руки в стороны. Чем-то он в этот момент напоминал атакующего ястреба, только вместо когтей у него была сабля. Пролетая мимо стоявших, человек взмахнул саблей, одним ударом разрубив голову тому, что справа, и удерживая руку с оружием на отлете, грянулся о землю.
Но упал он не просто так, а, мягко перекатившись через плечи, моментально встал на ноги, одним тягучим движением развернувшись к оставшемуся противнику. Убитый еще падал, а его приятель, выхватив саблю, завопив на весь двор:
— Курва мать! — ринулся в атаку.
Только теперь генерал сообразил, что ему напоминала одежда этих двоих. Гайдуки! Но откуда здесь, в столице, могли вдруг взяться поляки? Выхватив подаренный ему на день ангела «вальтер», граф прибавил шагу и вбежал во двор, торопясь помочь неизвестному храбрецу.
Гайдук попытался использовать преимущество в силе и нанес размашистый удар сверху вниз, норовя разрубить противника до пояса или вбить ему в голову его же собственный клинок, вздумай тот закрыться. Но неизвестный применил прием, на который сам генерал никогда бы не решился.
— Ай маладес, джигит! — гортанно выкрикнул Ахмед, и генерал недоуменно хмыкнул.
