Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Учишь его, учишь… так нет! Он по-прежнему лезет целоваться сплошь на людях, хотя замуж не предложил-таки ни разу… И шо я после такого должна думать на его основной инстинкт?
Собеседницы бросили на молодого человека многозначительный взгляд из серии «в морозилку, на разморозку, отбить, поджарить, вынуть, выбросить — мы на диете…» и продолжили разговор. Подъесаул только покачал головой, развернулся на каблуках и направился за подробными разъяснениями к проверенному эльфийскому утешителю…
— Я ни за что за этого амбицили замуж не выйду! С моей-то аллергией вечно наблюдать у себя под носом эту юстроухуо уаразз?! Слёз моих на него нет! И главное, вот ведь сам шляется тёрч знает где, жрёт что попало, спит на холодной земле, курит всякую дрянь — так хоть бы элементарный насморк подхватил, кодоноп! Чтоб понял, осознал, посочувствовал… Выпить есть?"
"— Выпить нет.
Астраханский подъесаул виновато заглянул в двери, неуверенно делая Рахили какие-то знаки, то есть корча рожи, выгибая брови, жестикулируя на пальцах и многозначительно похлопывая по эфесу шашки…
— На что он намекает? — недоумённо скривила губки Рыдающая Принцесса.
— Дорогая тётя Нюня, — с чувством выдохнула всё понимающая израильтянка, — скока я его знаю, он не такой.
