Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Маленькие, пушистые, толстые, с характерными пятачками и рожками-антеннами на головах. Сейчас их речь звучала абсолютно адекватно, не как в первый раз, в Раю. Либо в Аду бесы говорят иначе, либо переняли общепринятую манеру, либо…
— Новенькие, Док?
— Надеюсь, да, Ганс. Хотя мне, разумеется, трудно представить, чтобы в непосредственной близости от базы разгуливали свежие экземпляры.
— Точно, все давно стерилизованы.
— Пастерилизованы, Ганс.
Рахиль закусила жёлтый погон бывшего подъесаула и мелко забилась в тихом истеричном смехе.
Просто, несмотря на все ужасы, творимые инопланетными бесами над людьми в своей лаборатории, воевать с пушистиками ребята умели. Убить их навсегда оказалось невозможно, а вот прибить на время — это запросто.
— Ваня, вы окажете мне большую услугу, ежели за поворотом рубанёте эту сетку вашей страшной шашкой и полежите бугорочком, пока я из-за вас чуточку постреляю.
— Мне… это… неудобно.
— Ваня, шо такое неудобно? Перед кем неудобно, перед ними?! Как говорил мой двоюродный дядя Эдик, вися весь голый под балконом своей любовницы из Мариуполя Веры Краснобаевой, у которой было шесть детей, младший ещё играл на скрипке…
— Рахиль!
— А шо?! Интересная история, так вот, он висит, а балконом ниже выходит юная девочка в кимоно.
— Рахиль, мне шашку вытащить неудобно — порежусь!
— А вот нельзя было сказать сразу?! Как таки с вами, мужчинами, трудно-о…
Сетка миновала длинный серый коридор с однообразно мигающими лампочками, въехала в прекрасно оборудованную медицинскую лабораторию и плюхнулась на пол.
— Бешеная самка!!! — тонко взвизгнули оба и прыснули прятаться по углам.
— Вот она, популярность.
