Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
— Мы тут без вас обсудили детали, я взвесила перспективы, на трезвую голову оценила риск и последствия, таки вот он вам — гешефт! Я вся богиня и могу делать, шо мне стукнет! Мы непыльно проведём время, а как у вас выйдет срок — вдвоём вернёмся в Рай! Как оно вам?!
— Пока никак…
— А шо? Где? Почему сразу нет?!
— Слушай, спустись пониже, у меня уже шея болит…
Рахиль согласно кивнула и… осталась на той же высоте. Её бровушки изобразили некий символ удивления, изумления, подозрения и недоверия одновременно.
Иван философски хмыкнул и пошёл развязывать эльфов. Его никто не останавливал, ряды бритоголовых строго подчинялись приказу «сверху» и ни одного лишнего движения не позволяли даже полунамёком. Юная иудейка билась у себя в вышине, как некормленая пиранья в аквариуме при виде сытой кошки рядом, но положение вещей оставалось прежним.
— А ну, солдатушки бравы ребятушки, — наконец нашёл правильную постановку вопроса бывший филолог, — кто подскажет богине, почему у неё ни хрена не выходит?
— Дэви-Мария-Христос есть живой бог, и она не может опуститься до уровня смертных, — заученно оттарабанил кто-то.
— Молодца! Орёл! Хвалю! Слыхала, подруга?
А теперь перестань дёргаться и не напрягайся больше, по глазам вижу, вот-вот заревёшь… Дождя нам только здесь и не хватало.
Постепенно народ разошёлся, один голос, другой, потом пошли уже вразнобой, но старательно и громко. Оказалось, что, по сути, вообще ничего не может. Горазда только перелетать с места на место, вещать потусторонним голосом да приказы приказывать, а всё остальное — пшик, лохотрон, фикция! Самое безобидное привидение, какое только можно придумать, имеющее силу и власть исключительно над собственными адептами.
И то, видимо, лишь потому, что ребятки ради неё умерли, но поскольку сама «богиня» отсидела свой срок и до сих пор живёт себе не пыльно в тиши и благополучии, то её «дети» застряли на стыке миров, меж Адом и Раем. Они могут свободно переходить границы, они вершат свою правду, строят храмы и алтари, упорно дожидаясь возвращения в мир иной той, что их сюда послала. Они верят в её приход, ибо тогда свершится суд над ними.
