Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Рахиль кричала и возмущалась, но её уже не слушали. Ситуация была проста и логична, товар — деньги. Товаром выступала любимая еврейка, а средством вечной платы — душа мятежного подъесаула. И все трое понимали, что решение по сути уже принято…
— Без обид, ничего личного, — виновато напомнил и. о. Вельзевула. — Бизнес, только бизнес. Вот бумаги, подпишите договор.
— Я таки… вылезу и сама вас убью, — тихо всхлипнула израильская военнослужащая. — Потому как я была дурой, а вы мне не дали пострадать, а оно нечестно…
— Я люблю тебя, — просто ответил Иван.
— Таки я тоже, но я же ничего не подписываю!
— У нас вариантов нет…
— Вот именно, — поспешил напомнить демон. — Вариантов действительно нет. Увы, сочувствую, где-то даже сострадаю, но… Один росчерк пера — и проблемы нет!"
"— Ладно, ладно, не толкай под руку, а то перекрещу ненароком. — Подъесаул ещё раз с нежностью вгляделся в любимое плоское лицо, разгладил его на коленке ладонью и, вторично цыкнув на нечистого, пробормотал: — Я быстро… на память… Она же сейчас в таком положении, что просто грех не воспользоваться.
— Чего?! — в один голос взвыли и еврейка, и оранжевые глаза, но было поздно — бывший филолог от души поцеловал газетный портрет обалдевшей влюблённой.
Грянул гром! Настоящий, небесный, и отнюдь не в фигуральном смысле. Иван вдруг понял, что ему отвечают живые, тёплые губы…
— А договор подписать, сволочи?!!
Эх, Матерь Божья, Пресвятая Богородица, да кому он теперь на хрен нужен, этот договор с дьяволом?! Потому что перед счастливым казаком стояла живая, здоровая, настоящая, осязаемая госпожа Файнзильберминц, и её руки двумя крылатыми движениями легли на казачьи погоны.
— Ты вернулась?
— А то! Таки можно я вас поцелую?
— Валяй!
Юная еврейка осторожно коснулась мягкими губами чуть обветренных губ влюблённого подъесаула.
— Щекотно… Ладно, ладно, сбривать усы шашкой не прошу, понимаю, шо они часть вашего национального характера и устойчивая деталь казачьего имиджа.
— А теперь я тебя поцелую…
— Таки легко! Тока вот сюда. — Она чуть оттянула воротник, запрокинув кудрявую головку.
Иван прикрыл глаза, набрал полную грудь воздуха и запечатлел долгий мужской поцелуй на её белой шее.
