Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Просто поцелуй, страстный, нежный, но без прикусываний и зубов.
— Уо-о-о-у-у?! — то ли промычала, то ли провыла Рахиль, уже всерьёз наливаясь плохо контролируемой страстью. — Ой, мама, а… а шо, таки нигде в обозримой округе нет небольшого отеля с номерами на двоих или хотя бы компактной группы предельно густого кустарника? Потому как оно мне таки уже здорово начинает нравиться…
— Ничего не выйдет, дети мои, — грустно ответил Миллавеллор, так и не оборачиваясь.
— Даже если мы оба этого хотим? — храбро фыркнул казак, уверенно обнимая прильнувшую к нему израильтянку.
— Не сердись, любовник, книгочей и воин, — так же ровно, не повышая голоса, произнесла седая принцесса Арддурхоума. — Мы были виноваты перед вами, но, надеюсь, искупили свою вину. Подойдите сюда, взгляните сами…
В её тоне было что-то такое… Печаль? Разочарование? Безнадёжность? Или, может быть, всё это вместе взятое вкупе с нехарактерной для истинного толкиениста покорностью судьбе? Чего гадать зря, если чужая душа — потёмки, то эльфийская — вообще мрак…
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
О том, что запачкаться куда легче, чем отмыться.
— Смотрите. — Нюниэль приподняла руку седого наркомана, демонстрируя плотно сидящее на его мизинце золотое кольцо.
— Но… оно таки было чёрным?! — первой сообразила еврейская умничка.
Пожилые молодожёны грустно кивнули…
— Вот именно, девочка, как говорил безвременно усопший У Чжень: «Можно набить целый рот золотыми зубами, но ни один простой, человеческий, настоящий — никогда уже не вырастет сам…»
— Не просекла глубинную логику.
— Священную трилогию, — устало поправила Рыдающая Принцесса.
— Кажется, я понимаю, в чём суть, — незаметно шлёпнув подругу по загребущим ручкам, вмешался бывший филолог. — Кольцо было чёрным, стало золотым. Милая, ты хочешь, чтоб золотой стала твоя боевая винтовка?
— Таки да! Это же не один килограмм, Ва-ня-а…
— Только тогда она не будет стрелять.
— Ша, — буквально в то же мгновение прозрела Рахиль, привычно перебрасывая «галил» на ремне за спину. — Всё поняла, не блондинка и не крашеная.
