Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Если принцесса там, ей уже не суждено вернуться на свой трон в Холме…
— Убьют? — Подъесаул выгнул бровь, как бы невзначай поигрывая пальчиком кистью темляка верной шашки.
— Хуже…
— Таки сама помрёт от аллергии?
— О, не будь столь жестока, девица Файнзильберминц! — взвыл наркозависимый философ. — Разве ты не видишь мои муки? Зачем увеличивать их, вызывая в моём сознании ещё более страшные и дикие фантазии?! Как говорил преподобный отшельник Пинь Шу, прославившийся мудрыми советами в одно слово: «Жди!» Ждите же, я иду один за единственной звездой моего сердца…
Иван и Рахиль переглянулись.
Как не менее важно и для самой любимой быть спасённой тем самым печальным рыцарем без страха и упрёка (с косяком и вечной улыбкой), ибо Нюниэль, как помнится, жарко любила его неугасающей платонической любовью.
"Казак выпрямил спину и козырнул. Рахиль тоже расправила плечики, сделала серьёзное лицо, а потом неожиданно обняла тощего соискателя принцесс за шею и, подпрыгнув, неуклюже чмокнула в щёку. Мрачно потрогала губы, явно сетуя на эльфийскую небритость, но всё равно пожелала удачи…
— Таки скока мы будем ждать его, как две паиньки? — уточнила иудейская скромница, как только вечный соискатель скрылся в лесной чаше.
— Ни одной минуты, — жарко выдохнул догадливый подъесаул, распахивая руки на предмет пылких объятий.
— Где я вам шо разрешила? — нежно мурлыкнула Рахиль, твёрдо решив взять свой грех не мытьём, так катаньем.
— Мы не две паиньки, и я сейчас тебя поцелую!..
— Ой, мама, шо вы такое говорите… — едва дыша от счастья, пропела иудейская хитрюга, удовлетворённо запрокидывая голову и прикрывая глаза, призывно сложив губки бантиком.
Рыжие усы смешно щекотнули ей нос и… и…
Открывать глаза бедной еврейке уже не хотелось, а судя по тому, как окаменели руки бывшего филолога, легко обнимавшие её за талию, она мигом вспомнила недобрым словом маленького пушного зверька из далёкой Сибири, обладающего удивительной способностью подкрадываться незаметно.
