Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
– Прямо спасу нет!
Глава тридцать пятая
О том, что нырять в глубины мудрости и полезно и приятно, главное – не удариться головой о дно……Когда невинная дочь богоизбранного народа выбралась на волю, она поступила нехарактерно – тихо и вежливо попросила извинения за то, что сейчас она тут кое-кого пристрелит. Иван Кочуев, кстати, даже не возражал, а вот эльф, разумеется, был категорически против. Но что с него взять, его ум навек отравлен «духовным самосовершенствованием…».
– Святой отшельник не мог этого сделать! Он ведёт праведный образ жизни, и женщины его не интересуют!
– Что?! Ой, а я таким местом почувствовала, как именно они его не интересуют! И не дёргайте за руку, вы сбиваете мне прицел…
– Я убеждён, что у него были на это веские причины, недоступные пониманию людей, далёких от Вечного Дао! Например… вы сегодня необычайно хорошо выглядите!
– Таки дикое мерси! То есть будь я непричёсанной, он бы вскарабкался со своей любовью на вас?!"
"– Но вы же не убьёте бедного старца, когда он даже ещё не пришёл в себя.
Вот здесь своё слово в поддержку Миллавеллора великодушно добавил и бывший подъесаул:
– Рахиль, остынь… Сколько я помню, если его пристрелить, не дав возможности покаяться вслух, то его душа воплотится в высшей ипостаси, ибо он умрёт, как мученик.
– Тьфу на вас обоих, но оно логично, – вздохнув, согласилась мстительная еврейка. – Не будем делать из сексуально озабоченного антисемита святого мученика, я унизю… унижу… короче, размажу его духовно! Ваня, держите всех, кто будет мне помешать…
Она решительно закинула автомат за спину и взялась за дело.
– Идиоты! Придурки! Болваны! – без всяких отступлений взвыл он. – Как вы посмели помешать мне исполнить волю Предначертанного?!
– Э-э, мои извинения, но кто там вам предначертал начать меня прилюдно… – без подогрева завелась Рахиль, но ей не дали договорить.
