Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
Слизнув последние крошки, товарищи по несчастью уселись под всё тем же дубом, намереваясь вновь предаться невесёлым (или весёлым) размышлениям, но тут раздался тихий голос обкуренного объекта:
– Дети мои, я не спешу выразить вам свою искреннюю благодарность за спасение лишь потому, что сам эфемерно присутствовал в недавнем сражении, мысленно прикрывая ваши спины, ставя гипотетические подножки врагу, отвлекая их своими энергетическими импульсами психокинетического воздействия и… Что с вами?
– Мы с вас косеем, – любезно призналась Рахиль, удерживая за ремень рвущегося с поводка подъесаула.
В общем, Миллавеллор понимающе кивнул, кое-как встал, протерев спиной дерево и, пошатываясь под кардинально опасным углом, внимательно осмотрел всех трёх несчастных.
– Лесная стража?! Так… спокойствие, мыслим позитивно. Надо мной купол неба и шатёр листвы, под ногами ковёр цветов, бабочки порхают над лугом, в воздухе разлиты рифмы, чудеса божественного проявления видны на каждом шагу, отсюда вывод… Короче, я линяю!
– Э-э, любезнейший, я, конечно, плохая домохозяйка и, возможно, ничего не смыслю в стирке, но… как это вы линяете?! – улыбчиво спросила Рахиль, сопровождая свой вопрос ненавязчивым щёлканьем затвора.
– Как линять – не вопрос, быстро перебирая ногами! Вот куда линять – желательно очень далеко, безоглядно, порознь и насовсем. Давайте простимся сухо, без лишних слёз и нервных срывов! Мы были полезными друг другу, и я сохраню о вашем дуэте самые нежные воспоминания.
– Хватит трепаться, – без обиняков начал Иван. – Хотите уйти – идите, мы вас держать не будем, но хоть скажите, мы-то где сейчас находимся и… какого чёрта?!
Над кроной дуба с реактивным рёвом на бреющем полёте пронеслись сразу два кучевых облака.
