— А времени у вас очень мало, не так ли, сеньора Мальцева?
— Кто вы такой, господин Рей?
— Человек, — ответил Рей, усаживаясь в кресло напротив меня. — Просто человек, который может оказаться вам полезным. Насколько я понимаю, вы попали в переплет и теперь не знаете, как выбраться…
— Вы что, ясновидящий?
— Нет, я из разведки.
— Ну, это почти одно и то же, — заявила я тоном резидента с тридцатилетним стажем.
— А вы разве не оттуда?
— Вы о чем-то хотели поговорить с Геретсом, верно?
— А почему вы думаете, что это желание распространяется и на вас?
— Потому что ваши проблемы, сеньора Мальцева, не подлежат юрисдикции аргентинской полиции.
— А чьей же юрисдикции они подлежат?
— Разведки и контрразведки.
— И вы считаете, что после этой правовой консультации я должна вам безоговорочно доверять?
— Безоговорочно не надо, — усмехнулся Рей, закуривая длинную черную сигару. — Лучше в пределах известных границ.
— Государственных, естественно?
— Этических, сеньора Мальцева. Меня интересуют только специфические проблемы, связанные с интересами национальной безопасности.
— У нас в России говорят «государственной безопасности».
— Может быть, закончим увертюру? Она и так затянулась.
Я и сама это чувствовала — тяжелые напольные часы с лунообразным циферблатом показывали без десяти девять.
— Не знаю, с чего начать…
— Давайте я попробую вам помочь… — Рей встал. — О бароне Гескине рассказывать не надо. Нам достаточно хорошо известна эта фигура. А вот как вы познакомились с ним? Что вас связывало? Что вы знаете о его смерти?
Вопросы Рея были более чем конкретными. Надо было отвечать. Но мне почему-то не очень хотелось. Я не знала этого человека. Я понимала, что сказав «а», должна буду вывернуться наизнанку. Причем в весьма невыгодном для себя свете. Одна только мысль, что этот неведомо откуда взявшийся Рей узнает подробности моей вербовки, детали личных контактов с людьми КГБ, особенностей задания и тому подобное, показалась мне крайне отталкивающей. В этот момент я четко поняла, что в принципе мне совершенно все равно, где именно отбывать срок — в аргентинской пампе или в сибирской тайге. Если меня и интересовали некоторые аспекты безопасности, то вовсе не национальной и тем более не государственной, а — личной. Моей.
— Службу какой страны вы представляете, Рей?
— Не комментируется, — сухо ответил он.
— У вас есть звание?
— Не комментируется.
— Какое это имеет значение?
— Вот видите, — сказала я, — а меня беретесь допрашивать. Причем только на том основании, что я имела глупость обратиться за помощью к полиции. Подчеркиваю, к полиции, а не к разведке, причем еще неизвестно чьей.