Автор
Журналистка Валентина Мальцева попадает в водоворот событий, связанных с Лубянкой. Она оказывается втянутой в интриги высших эшелонов власти, где фигурируют имена Андропова и Политбюро. Начинается напряженная игра за реальную власть среди влиятельных фигур.
— Есть такой детский стишок. Сейчас попробую перевести на русский… «Как живете, штат Айова? Ничего, хемингуево!»
— Значит, тебе тоже хемингуево?
— В моем номере полно микрофонов, да?
— Как изюма в булочке, — улыбнулся Юджин.
— Здесь только один — мое ухо.
— Можно я скажу в этот микрофон пару слов?
— Мне кажется, микрофон попался очень старый и скверный. Повтори еще раз.
— Я люблю тебя! Я тебя люблю! Люблю тебя я!..
— Пошли в ванну. Там я объясню подробнее!
— Там нельзя разговаривать.
— А целоваться можно?
— Можно, но лучше не надо.
— Беззвучно не получится… — он приподнял мою голову и улыбнулся. — А жаль…
— Почему ты в Амстердаме?
— Что случилось, Юджин?
— А ты Санта-Клаус в ворованной белой куртке?
— Что-то вроде того…
— Знаю. Я все знаю, Вэл.
— Все очень плохо, да?
— Все, кроме тебя, Вэл.
— Они следят за мной?
— Не стоит так нервничать, Вэл. В конце концов, они следят за всеми, это их стихия. Почему же они должны делать исключение для такого очаровательного объекта? Если не за тобой, то за кем же?
— Ты сбился с телеграфного стиля.
— Давай поедим. Там полный стол жратвы.
— Как-нибудь в другой раз. Мне надо смываться. И как можно быстрее.
— Тебе, наверное, не надо было появляться здесь?
— Мне не надо было появляться в Буэнос-Айресе.
— Только об одном, — что пора уходить. Именно сейчас, когда самое время выстирать куртку.
— Пока я рядом, ничего плохого с тобой не будет.
— А бывает еще ближе?
— Бывает. Но тебе надо уходить.
— Я тебя люблю, Вэл!
— Нет, милый, это я тебя люблю.
— А ты в меня влюблен. Кажется…
— Не вижу принципиальной разницы.
— Потому что ты остолоп.
— Скажи мне еще что-нибудь приятное.
— Ты самый красивый официант из всех, кого я видела.
— Но не самый умелый.
— Ты появился в моем номере, как герой оперетты Кальмана.
— Как герой мюзикла Бернстайна.
— Не вижу принципиальной разницы.
— Потому что ты провинциалка.
— Про Ваньку Жукова слышал?
— Тогда забери меня, дедушка, обратно! Пожалуйста!
— Потерпи, Вэл, осталось немного.
— Я уже натерпелась.
— Я знаю… — он посмотрел на часы. — А теперь обними меня крепко-крепко и дай свое ухо. Я тебе скажу кое-что не для ЦРУ.
Я привстала на цыпочки, уткнувшись макушкой в его подбородок, обняла этого свалившегося на меня, как подарок за все перенесенное и выстраданное, мужчину так крепко, как только могла, и вдруг представила себе, что все это — просто сон, обычный сон.