Автор
Журналистка Валентина Мальцева попадает в водоворот событий, связанных с Лубянкой. Она оказывается втянутой в интриги высших эшелонов власти, где фигурируют имена Андропова и Политбюро. Начинается напряженная игра за реальную власть среди влиятельных фигур.
Ладно, здесь все в порядке, идем дальше…
Вылазка в „Жокей-клуб“ тоже входит в рамки легенды: встретились случайно, вместе летели, старый волокита решил приударить за молодой женщиной… Все выглядит совершенно правдоподобно. Я не должна была знать о его связи с КГБ? Но что это меняет? Видимо, я форсировала события, случайно разгадав суть их довольно простой комбинации против Телевано, в которой мне отводилась роль приманки, дуры-патриотки, поддавшейся чарам КГБ ради даровой экскурсии к антиподам.
Конечно, это не входило в планы Гескина. Но взять пистолет и пристрелить подданную СССР в собственном номере? Нет, это невозможно, фарс какой-то, дешевка! Гескин кичится своим происхождением, у него безупречная репутация, влияние, деньги, а если он таки пашет на КГБ, то его „второе дно“ наверняка создавалось несколько десятков лет, в него, должно быть, всадили миллионы. И уничтожить весь этот монолит, пусть даже в королевском, но все-таки гостиничном номере, пустив пулю в лоб советской провинциалке? Попасть на первые полосы газет? Стать героем шумного процесса, который, кстати, неизвестно чем кончится? Нет, так не бывает!
Гескин просто психанул и едва не сорвался. Он дряхлеет, у него, должно быть, диабет прогрессирует, возможно, он помаленьку впадает в старческий маразм. Он жутко испугался за себя, за свою жизнь и репутацию и потому чуть не ухлопал меня. А затем что-то произошло, случайность какая-то, и Гескин начал ворочать извилинами, а не своей ослабевшей прямой кишкой…
И ты тоже думай, Валентина, думай, чем ты его так завела? Неужели только этой кличкой Жиденок, выскочившей невзначай, по ходу дела, лишь бы спровоцировать скандал? Черт его душу знает! Важно одно: если я угадаю, — я выиграю жизнь и, возможно, что-то в придачу… А если нет…»
— Мадемуазель, вы еще живы? — голос Гескина раздался прямо у двери.
— Последний час этот вопрос курируете только вы, барон! — я вышла в холл, обогнув Гескина, словно он был прикроватной тумбочкой, и нагло плюхнулась на его королевское ложе.
— Что вы так долго там делали? — Гескин подозрительно поджал губы. — Чтобы произвести хорошее впечатление на прозекторов, достаточно было двух минут.
— Вы забыли о работниках похоронного бюро. Там, насколько мне известно, работают в основном мужчины.
— Кокетство не изменяет женщинам даже на смертном одре.