Автор
Журналистка Валентина Мальцева попадает в водоворот событий, связанных с Лубянкой. Она оказывается втянутой в интриги высших эшелонов власти, где фигурируют имена Андропова и Политбюро. Начинается напряженная игра за реальную власть среди влиятельных фигур.
— Вы имеете в виду свою постель?
— Что будем делать, мадемуазель?
— Я полагаю, что после всего случившегося, учитывая ваше и мое психологическое состояние, заниматься любовью было бы кощунством. Так что, если разрешите, я хотела бы уйти к себе в номер и отоспаться. Утром, позвольте вам напомнить, начинается симпозиум, а мне надо хоть немного отдохнуть. Да и вам не мешало бы…
— Вы идете к цели напролом, да?
— Когда дело касается сна — всегда.
— Не знаю, барон. Честно говоря, я впервые попала в такую ситуацию…
— Только не пытайтесь меня разжалобить! Вы не девочка и должны понимать, во что вляпались.
— А во что я вляпалась? Нет, правда, барон, объясните мне — во что я вляпалась? Меня это действительно волнует, поверьте!
— Я не преподаватель колледжа, а вы — не студентка. Из-за вас я чуть было не совершил непоправимую глупость! Из-за вашей несдержанности, из-за вашей плебейской манеры распускать язык…
— Господин Гескин, простите, если я ненароком обидела вас. Право, у меня не было такой цели. Просто…
Я вдруг поняла, что не знаю, как закончить фразу.
— Просто вы о чем-то догадались, так?
— А догадавшись, решили проверить, до какой степени вы правы, так?
— Тогда вы усыпили меня, проникли в мой номер, обыскали мои вещи и нашли… Кстати, что вы нашли?
— Н-да… — Гескин встал с кресла и подошел к огромному окну спальни, наполовину зашторенному ярко-алыми гардинами. — У вас, Валя, могло создаться несколько превратное впечатление о моей персоне. Вам это покажется смешным, но меня сие обстоятельство огорчает…
— Да полно, барон, с пистолетом вы выглядели очень импозантно.
— Перестаньте язвить — вам изменяет чувство меры! — Гескин резко повернулся в мою сторону. На алом фоне гардин его белоснежная шевелюра и багровое лицо смотрелись угрожающе. Этакий палач в смокинге, указующий перст которого в любой момент грозил превратиться в топор. — Нам надо разобраться до конца…
— Вот-вот, — поддакнула я, чувствуя, что лучше было бы промолчать, — после этих манипуляций с пистолетом вы как честный человек просто обязаны на мне жениться!
— Вы заткнетесь наконец, или я заткну полотенцем вашу поганую пасть?
По выражению моего лица барон понял, что я заткнулась, причем надолго.
— Вы должны ответить мне на один вопрос, — голос Гескина зазвучал чуть глуше. — Обещаю, каким бы ни был ваш ответ — вашей жизни ничто не угрожает. Мы закончим нашу беседу, и вы отправитесь в свой номер. Спать. Вы поняли меня?
Боясь нарушить обет молчания, я только кивнула.