Да, ее творения вторичны, но вдруг они кого-то зацепят? Или обмани дочку, дай ей денег, соври, что ее натюрморт-пейзаж кто-то приобрел. Надо вытаскивать Аврору из депрессии». Алена вздохнула, подошла к мольберту и сдернула прикрывавшую его ткань со словами: «Вот забракованный мною шедевр».
Ася замолчала, потом спросила:
– Видела картину Ван Гога «Подсолнухи»?
– Конечно, – удивилась я, – она очень известная.
– Вариантов произведения несколько, – уточнила Мухина. – Художник написал две вазы с двенадцатью цветами, три с пятнадцатью, одну с пятью и одну с тремя. Вроде я ничего не забыла и не перепутала, хотя могу ошибиться. Рори повторила работу с тремя подсолнухами один в один. Алена сказала дочери: «Хорошая копия Ван Гога, но в галерее выставляются исключительно оригиналы». Аврора заспорила: «Нет, мама, я сама придумала композицию!» Алена взяла с полки альбом, открыла его на нужной странице и продемонстрировала дочке. А та обрадовалась: «Теперь понимаешь, что ты ошибалась? У Винсента один цветок прямой, два чуть наклонены, а у меня они повернуты в разные стороны и ваза прямоугольная». Алена так и не смогла переубедить дочь, та убежала в слезах.
– А что дальше было? – заинтересовалась я. – Что еще говорила старшая Козина?
– Сейчас припомню ее слова и постараюсь передать поточнее… «К сожалению, Рори винит меня в своих неудачах, думает, что я ее презираю за бесталанность. Но ты же знаешь, что это не так. Повесить в галерее пародию на Ван Гога я не имею права. Холст вызовет шквал негативных откликов, Аврору заклюют критики, я спасаю девочку от унижения. Увы, в дочери нет божьей искры. Зря я поддалась на уговоры и позволила ей встать к мольберту, надо было направить Рори в медицину. Ну, не всем же быть художниками… Но когда я предложила девочке учиться на стоматолога, она чуть из окна не выбросилась. Пришлось протолкнуть ее в художественный вуз. А нужно было на своем настоять, сейчас бы Аврора получила полезную профессию, встала на ноги, завела друзей, а не сидела дома с чувством, что она неудачница». Приблизительно такой был разговор.
– Аврора планировала стать живописцем? – уточнила я. – О карьере врача она не мечтала? Кстати, почему ее не зовут пить чай вместе со всеми?
– Боже! Аврору приглашают к столу. А она вечно отвечает: «Лучше я в комнате поем, одна. Знаю, меня никто не любит, общаться со мной не хотят. Я вам только помеха, потому что не гениальна, как некоторые.
