Оставьте меня в покое, не изображайте, что вам приятно рядом с бездарью находиться». У нее явный комплекс. Уж и не знаю чего. Неполноценности? Недолюбленности? Брошенности? А ведь это сплошная фантазия. Алена дочь обожает, но та чувства матери замечать не хочет. Рори нравится упиваться ощущением своей никчемности. Вот ты спросила про профессию врача… Никогда Аврора о ней не заговаривала. Зато считает, что Елена Львовна впускает в свою душу только тех, кто в руках кисти с палитрой держит, поэтому и кинулась в живопись. Понимаешь, Рори неумна, но девочка она хорошая, послушная, изо всех сил хочет показать матери свой талант. Но, увы, его нет! Вот Федя другой. У него отвратительный характер, парень не умеет держать себя в руках, не блещет воспитанием, говорит, что думает, поступает как заблагорассудится, но… он гений. Поэтому Алена прощает любые его выходки. Она считает, что одаренные люди рождаются редко и все равно, как они себя ведут. И ведь правда, если вспомнить биографии великих, все, кого поцеловал ангел, не могут похвастаться…
Мухина остановилась.
– Мы пришли, вот новая картина Федора. О, господи!
Моя спутница неожиданно покраснела, над верхней губой у нее заблестели мелкие капельки пота. Я, удивленная реакцией Мухиной, глянула на полотно, висевшее на стене. Ася же, бросив скороговоркой: «Сейчас вернусь», побежала к выходу из зала.
А я принялась рассматривать холст.
Сюжет картины показался мне весьма мрачным. Художник изобразил широкую, изрытую ямами проселочную дорогу. Небо над ней затянули серые низко нависшие, тяжелые тучи, из которых моросил мелкий нудный дождик. По раскисшей глине брели босиком молодая женщина в ярко-красном коротком и узком, явно с чужого плеча, пальто и трое детей мал мала меньше, тоже в одежде из секонд-хэнда. Мать держала в руке чемодан, у малышей на спинах болтались рюкзаки, из них высовывались потрепанные игрушки и какие-то тряпки. На ногах всех членов семьи были кандалы с ядрами на цепях, а на головах терновые венцы, из-под которых стекали капли крови. По левой обочине стояли полулюди-полузвери разного возраста и пола. Один держал кнут, другой пистолет, третий камень, вместо лиц – жуткие, оскаленные морды несуществующих чудовищ, такие омерзительные, что меня передернуло. На правой стороне дороги выстроились херувимы, с головой укутанные белой тканью. Они держали куски хлеба, бутылки с молоком, корзины с едой.
