На переднем плане, в отдалении от всех, серафим с тщательно выписанным лицом Елены Львовны сжимает топор, рядом стоит корзина с отрубленными мужскими и женскими головами.
Называлась картина «Дорога. Дорога в счастье». Я не могла оторвать от жуткого полотна глаз, не понимая, почему оно, столь мрачное и страшное, не отпускает. И поймала себя на странных мыслях. Да, Федор на самом деле талантлив. Но неужели найдется человек, который захочет повесить этот холст у себя дома? Да и где его разместить? В столовой? Взглянешь на отрубленные головы – и навсегда лишишься аппетита. В гостиной? Посмотришь на окровавленных малышей – и пропадет желание подремать под ворчание телевизора.
Можете обозвать меня безвкусной тупицей, но я скорей украшу жилье изображениями котят, щенят и пузатых младенцев, «шедеврами», которыми торгуют летом в парках и у станций метро. Да, понимаю, это китч. Но зато в момент лицезрения белого котика в розовом ошейнике у меня не откроется язва желудка. А от безусловно талантливого полотна Федора хочется зарыдать во весь голос.
Раздались шаги, в зале появились Ася и незнакомый мне мужчина в темно-синей спецовке.
– Леня, отнеси холст к Елене Львовне в кабинет, – распорядилась Мухина.
Но рабочий не поспешил выполнить ее приказ.
– А чё скажет Федор?
Ася показала рукой на окно.
– Он придет в негодование, если его работа останется здесь. На нее падает прямой солнечный свет.
– Где вы в Москве солнце видели? – не пошевелился Леонид.
– Ты в курсе, что работы Феди – акварель? – налетела на него Мухина. – Картина быстро выцветет.
Но мужик поскреб в затылке.
– На масло похоже. Водные краски другие.
– Не спорь! – затопала ногами Ася.
– Ну, если только под вашу ответственность. А Федор как раз именно сюда приказал ее повесить. Он планирует сделать холст центром инсталляции, уже притащил гору вещей, собрался их вокруг рамы скомпоновать, но чего-то не хватило, вот он и уехал на блошку, – загудел рабочий.
– Куда направился парень? – подпрыгнула подруга галерейщицы.
Леонид снова запустил грязную ладонь во взлохмаченные волосы.
– Может, я неверно его понял. Вроде на платформу «Яблочная» или «Грушевая», помню, какое-то фруктовое название. Там народ подержанным барахлом торгует.
– Где материал для инсталляции? – остановила его Ася. – Хочу на него посмотреть.
Леонид оглушительно чихнул.
– Нашли на что любоваться! Лохмотья да обувь грязная. Единственная хорошая вещь… Ща принесу, подождите.
Рабочий юркнул в небольшую дверь в стене.
