А теперь уколи мне что-нибудь успокоительное, пока я не сдохла! – Прорычала, закрывая лицо руками, и так застыла, не желая видеть свет, слышать звуки, что-либо говорить. Внутри всё скрутилось в тугой узел, который нельзя развязать. Разрубить можно, выбрасывая на помойку всё лишнее: сердце, голову, желания, чувства. А оставить лишь холодный расчёт и желчь, которая сейчас заполняет нутро, разливаясь, отравляя всё своим ядовитым привкусом.
Горячие слёзы полились из глаз, растекаясь по лицу, ладоням, беспорядочно капая на пол. И сейчас, вот именно сейчас окончательно становилось понятно, чего стоила эта бравада, эти острые взгляды и колючие фразы. Чем на самом деле было то напускное равнодушие, смешанное с ухмылками и смешками.
Тихие слёзы ушли быстро. Практически мгновенно. Уступая место громкому вою, крику, истерике, которую не унять, потому что исправить ничего нельзя. И боль только расползается, заглушая все остальные чувства. Уже себя не жаль. Потому что жалеть некого. Пустая оболочка, напичканная грехами, ошибками, проколами.
Крикам и обвинениям тоже пришёл конец. Закончились и слёзы. Умереть хотелось, но знала, что не бывает так просто. Что придётся побороться за место под солнцем. Было ради чего. Лукавила, когда кричала о смысле жизни, о его отсутствии. Она нужна. Всегда нужна будет. Своей дочери. Она нужна… её защита, её любовь… Малышка не побрезгует, не отвернётся, не предаст… Впитывать будет эту любовь и отдавать преумноженную и приукрашенную.
Не могла точно сказать, сколько прошло времени, когда услышала за спиной голос Мансура. Наудивление тихий, с неподдельным беспокойством и нежеланием потревожить.
С тяжестью оттолкнувшись от поверхности дивана, подняла чугунную голову и невнятно простонала, с единственным желанием: упасть назад. Попыталась разгладить сухую, съёжившуюся от солёных слёз кожу лица, размять затёкшую шею, справиться с каменеющими схватками. Демонстративно отвернулась, увидев перед носом протянутую для помощи ладонь, но встать не смогла: всё поплыло, покатилось, космосом завертелось перед глазами. Крепкие руки и без согласия обхватили, на мгновение всё стихло. В нос ударил запах сигарет.
– Я бы на месте мужа проявила фантазию и четвертовала тебя за наглость. – Заявила, надеясь, что произносит слова разборчиво. Откинула голову и посмотрела на небритый подбородок, мощную шею с толстой цепью из белого металла на ней. – Отвези меня туда, где он не сможет найти. – Вдруг попросила и понимающе усмехнулась в ответ на терпеливый выдох. – Даже этого не можешь… какой тогда из тебя мужик?.. – Попыталась задеть, но сегодня Мансур обещал быть молчалив.
Отнёс в машину, удобно устроил на заднем сидении.