На губах мелькнула презрительная улыбка.
Аш неосторожно кивнул и тут же пожалел об этом волна тошноты поднялась к самому горлу и хлынула новым потоком крови.
Эйвери слетела с кровати, как птичка, упала на колени и без церемоний вытерла ему губы ладонью.
Вот такая у него девочка. Злится, ненавидит, но в беде не бросит.
— Очень-очень больно? — глаза вспыхнули ужасом и ответной болью.
— Нет, конечно. Что мне будет, я железный.
Радость, что она переживает за него перекрывала любую боль на свете. Он подавил желание потереться носом о ее висок, вдохнуть дерзкий запах роз, которым Вив была пропитана от кончиков волос до туфелек.
Она ему не поверила, взглянула понимающе, но промолчала. Как могла, оттерла кровь, помогла сесть удобнее, а потом, не успел он глазом моргнуть, схватилась за чертову заколку, пытаясь вытянуть из груди. Магией полыхнуло так, что в камере на миг стало светло, как белым днем.
— Вив! — рык вырвался раньше, чем мозг проанализировал случившееся.
Эйвери откинуло в другой конец камеры, словно та была бумажной. Она перекатилась, а после с удивлением поднялась, оглядывая себя. По виску сползла тонкая струйка крови, и его собственный рык слился с рыком дракона в груди.
Мне повезло. Цирковой кувырок от магической атаки завершился лишь небольшим ушибом.
Аш с совершенно обезумевшим взглядом рвался из пут, и в эту секунду я даже ненавидеть его не могла. Больные твари сломали ему крыло, и наверняка не только крыло. Потому что всякий раз, когда сетка сжималась, что-то неприятно похрустывало.
— Зачем ты вообще схватилась за заколку?! — зарычал Аш.
Глаза почернели до непрогладно-угольного цвета, губы сжались в нить.
— Черная магия хорошо отзывается на человека, так же владеющего черной магией, — объяснила неуверенно.
Пальцы еще кололо ледяной болезненной магией.
Теперь когда Аш знал про черную магию и про то, что я иномирянка, не было смысла скрывать такие тонкости, и я попыталась описать случившееся:
— Но эта магия… другая. Тоже черная, но другая, мне не удается ее контролировать.
— Ты цела? — спросил Аш отвернувшись, насколько позволял я черная сеть.
Был виден лишь упрямо сжатый рот и сбившиеся в кольца волосы.
Я не выдержала, подошла и села рядом, стараясь случайно не затронуть больное крыло. Вопреки смертельным разногласиям наших кланов, мне хотелось взять половину боли на себя. Коснуться, погладить по щеке, поцеловать упрямую горбинку носа. Утешить, как любимая женщина утешает проигравшего титана.
— Как ты мог попасться так глупо, Аш? — спросила тихо. — Я ведь предупреждала тебя о канцлере.
— Он принес кровную клятву, он верно служил моему отцу, — глухо сказал он. Поднял на меня непроглядный взгляд. — Прости, госпожа. Тебе достался никудышный раб.