Попыталась вырвать руку, но, к собственному удивлению, мне это не удалось.
Зажмурилась, с силой напрягла мышцы, и… ничего. Горничная волокла меня, как бульдозер грунт, дергая на поворотах. Под закрытыми веками промелькнули страницы книг со старинными сказаниями про драконью каплю.
Дракон-отец и мать-драконица создали Вальтарту, населив ее огненной расой златоглазых крылатых детей. Вспыльчивых, расчетливых, жадных, но добродушных, надежных и мудрых. Каждому они вложили в грудь каплю от собственной крови.
Капля первородных была размером с сердце и дала драконирам вторую ипостась, а также силу покорить небо. Они вошли в касту неприкосновенных высокорожденных, ведающих древними знаниями, магией, политикой и экономикой страны. Стерегущими драгоценную кровь, вложенную в их жилы божественным драконом.
Капля размером с полевой цветок досталась драдерам. Отец-дракон наградил их деловой хваткой, смекалкой, педантичностью и стремлением к разумному служению. Из драдеров получались отличные юристы и торгаши, ювелиры и врачи, позволяя их магии скреплять договоры и клятвы, вкладывать магию в приказы.
И, наконец, капля размером с горошину перепала и простолюдинам-веям. Им не досталось ничего кроме долгожительства, крепости тела, силы духа и практичности рабочего класса. Но даже столь малый дар хранил и оберегал своих детей.
Мезальянсы были неизбежны. Женились драдеры на вея, дракониры на драдерах, а вей брали любовницами, усыновляя сильных детей. Мальчиков брали чаще, а от девочек чаще отрекались, вспоминая о них, лишь когда требовалась кровная разменная монета в договорном браке.
Причудливо мешалась драконья кровь. Случалось, у веи от драконира рождалось редкой силы дитя, а клан высокорожденных терял божественную каплю от поколения к поколению, пока не вырождался.
Клан Леяш был необычайно одарен, вот и все, что помнила из своего детства Эйвери. Она сама была чрезвычайно одарена. Мать-драконица не пожалела на свою дочь магии. Капля грела в холодные дни, давала силы на тяжелую работу, острое зрение, звериный нюх и красоту.
Эту каплю вынул из ее груди Дареш в ритуальном обряде, и Эйвери словно поблекла, ослабела, погасла. Даже в простолюдинке-вее есть капля силы, а в Виве не осталось ничего, кроме высохших магических сил. У нее — у меня! — не было сил вырвать руку из хватки старшей горничной.
Не впервые за эту ночь меня коснулся страх. Ужас перед будущим, где я лишь сухая веточка на сильном цветущем дереве, полном магии и силы.
