У меня мурашки пошли по коже, когда я увидел эти прекрасные рыбьи головы. Я вспомнил магазин в центре города, где мы всегда покупали новогоднего карпа, помнишь, мама? Там был бассейн с упитанными рыбами.
Китти уставилась на него так, словно никогда раньше не видела, а затем отвернулась, чтобы положить последние два блинчика на свою тарелку. Кристиан фон Хагеманн посмотрел на это с сожалением, казалось, он страшно изголодался и теперь старался съесть все, до чего мог дотянуться.
– Как жаль, что здесь нет Мари, – посетовала Риккарда фон Хагеманн. – Говорят, она много времени проводит на фабрике.
– Конечно, – согласилась Алисия, которая явно чувствовала напряжение за столом и уже начала замечать первые признаки мигрени. – Мой муж очень рад, что она поддерживает его. Мари прекрасно разбирается в производстве и продажах.
Риккарда фон Хагеманн посмотрела на своего сына так, будто хотела сказать: «Ничего себе, ты только послушай!»
– Ну, я старомоден, – заметил Клаус, одарив Элизабет слабой улыбкой. – Моя жена ограничивает круг своей деятельности домом. Мне вообще не нравятся женщины, отдающие себя работе или учебе. Смею надеяться, что Пауль думает иначе.
– Поль очень гордится Мари, – вмешалась Китти. Торжествующе держа на вилке кусочек блинчика, она объясняла, что в немецких университетах треть студентов – женщины. Об этом ей рассказал доктор Штромбергер, у которого брат учится во франкфуртском Университете имени Гете.
Ну и конечно же на этих словах блинчик сорвался с ее вилки и шлепнулся в кофейную чашку Клауса, расплескав ее содержимое. Клаус вовремя отпрянул, не позволив коричневой жиже забрызгать его форму.
– А из тебя по-прежнему рвется наружу твой бурный темперамент. Ты такая же беспечная, как и раньше, моя дорогая? – с улыбкой посмотрел он на Китти. – Ты знаешь, что разбила все мужские сердца, не в последнюю очередь и мое.
– Да, были некоторые дураки, которые думали, что влюблены в меня, – призналась Китти. – Но что такое настоящая любовь, я поняла только в браке с Альфонсом. Это что-то такое бесконечно дорогое, такое огромное счастье, которого хватит на всю оставшуюся жизнь.
Клаус молча наблюдал, как его мать выуживает из кофейной чашки блинчик и кладет на тарелку своему супругу. Впервые в жизни младшая сестра так сильно потрясла Элизабет. Как же красиво она это сказала! И как чудесно, наверно, испытать такую любовь. Пусть даже всего на миг.
– Что ты думаешь, моя дорогая, – обратился Клаус теперь к Элизабет. – Если мы оставим эту приятную компанию и немного уединимся в нашем доме? Вы ведь не обидитесь на нас, правда?
Китти пожала плечами и объяснила, что у нее еще много всяких дел, в то время как Алисия заверила его, что она очень хорошо все понимает.