Если самка пострадает, он спустит с поводка стаю. Они никого не оставят в живых и не успокоятся, пока не заберут ее.
– Глупости! Вы же сами знаете, почему ее нельзя отпускать, – прошипел Копытов так, чтобы крестьяне ничего не слышали. – Убейте, раз нет другого выхода. Убейте всех тварей, что заявятся сюда. Слышали?
Я испуганно уставилась на дуло мушкета, наставленное в упор. Неужели все вот так и закончится? Однако смотреть в лицо смерти оказалось выше моих сил. Я зажмурилась, закрываясь руками и ощущая, как ловчая сеть больно врезается в нежную кожу.
Руками? – бессильно застонала, понимая, что вновь перекинулась, а на мне из одежды только дурацкая сеть.
Я сжалась калачиком, подтянув колени к подбородку и прикрываясь, насколько это возможно. Мужик, что в меня целился, гулко сглотнул.
– Так, это ж девка теперь, а не волк! Что ж мне, в человека стрелять?
– Темное отродье это! – рявкнул Копытов, подбираясь поближе и пожирая меня плотоядным взглядом. – Пожалуй, что обычные пули тут не помогут. В мешок ее засуньте, после разберемся.
– Да, что же это делается! – узнала я голос Матрены. – Люди, барон же вам голову морочит. Княгиню нашу убить хочет и власть захватить. Неужели позволим, чтобы хозяйку на наших же глазах жизни лишили? Я же говорила, что жива княгиня, а вы не верили. Этот ирод проклятущий бумаги подделал и обманом власть захватил. Не дайте ему подлое дело совершить! Защищайте хозяйку, которой на верность клялись!
На меня сверху опустилась мешковина, закрывая обзор. Но я отчетливо слышала звуки борьбы, звон ножей и колунов, удары, вскрики, борьбу. Я впилась зубами в сеть, надеясь ее перегрызть. А потом почувствовала, как всколыхнулось само пространство от разрывающих его многочисленных проколов.
– Именем императора приказываю остановиться и сложить оружие! – раздался зычный, усиленный магией голос.
Помощь пришла! – я с облегчением выдохнула и вновь замерла в напряжении, узнав голос князя Данияра.
– Где княгиня Ольбранская? Немедленно разыскать и доложить!
Немного времени потребовалось великому князю, чтобы ему указали на меня. Я хмыкнула, почуяв животный страх загонщиков. Вряд ли Данияру Константиновичу понравится, в каком виде он меня обнаружит. Впрочем, неприкрытое изумление, отразившееся на лице, когда он сдернул мешок, быстро сменилось злостью. Вокруг взметнулась стена пламени, надежно укрывшая от любопытных взглядов. Ловчая сеть осыпалась пеплом, вызывая невольный вздох облегчения.
