Мне принесли тарелку с какой-то серой баландой, кинули на колени тряпку и приказали ложиться спать, так как рынок начнёт работать на рассвете, и я должен в четыре утра уже сидеть на стульчике, ждать покупателей.
Чтобы не выводить из себя охрану, я подчинился, лёг на землю и укрылся тряпкой, продолжая звать сородичей. Надежда умирает последней. Пусть только придут и выкупят, а я уж потом троекратно отдам долг.
– Вставай, пора приводить себя в приличный вид, – чья-то нога несильно пнула меня под рёбра.
Передо мной вновь оказалась тарелка с баландой. Есть не стал. Не было аппетита. Кое-как расчесав густые волосы пятернёй, уселся на стул и, отвернувшись от пустынной дороги, вложил последние силы в зов, понимая, что скоро придёт покупатель от градоначальника и тогда уже не скоро я окажусь на родине.
Пришёл в себя, когда меня повторно окликнули.
С замиранием сердца я обернулся. Неужели кто-то меня услышал?
Неожиданно я перестал дышать. Кто это? Что это? В голове роем метались мысли. Передо мной стояла крикливая, безвкусно одетая, размалёванная, с огромной грудью человечка, держащая в руках страшную лысую собаку под стать хозяйке. И это недоразумение в юбке требовало меня ей продать?! Ужас. Всё пропало. Неужели пять лет придётся исполнять прихоти этой ненормальной бабы? Сбегу.
Но побег не удался. Чувствуя неимоверную боль, я повернул обратно к карете, еле успев вскочить на подножку сзади.
Оказывается, купившая меня женщина хранила секреты и не один. Слух-то у меня никто не мог заблокировать. В карете были дети и ни одного мужчины, ехали мы очень быстро, удаляясь от основной дороги, которая вела к ближайшему городу и богатым имениям возле него.
А ещё я чувствовал страх, исходивший от сидящих внутри людей. Чего же боится эта странного вида женщина, сетующая своему зверю, что из меня охранник никакой и договорится, чтобы я подыграл, тоже не получится. Из меня-то охранник никакой? Браслет снимите, а потом уже поговорим.
Не всегда можно было разобрать слова, но я понял, что они бегут в какое-то имение, а, значит, я могу попробовать поторговаться за свою свободу.
Ехали долго, хорошо, что позади кареты было продумано сидение для слуг и охраны. В какой-то момент внутри все уснули, кроме зверя, ох и не простой это фамильяр. Одно, с какой он лёгкостью меняет личины без приказа, как бы это бы не… В общем, не став забивать себе голову всякой магической ерундой, я аккуратно по крыше перелез к кучеру на козлы.
