Но мне бросилось в глаза не это — а наше сходство с Эйбером. Глаза у нас были разного цвета, а вот овал лица и форма носа — совершенно одинаковые. И что-то в нас наводило на мысль о семейном сходстве. Пожалуй, скулы, высокие и широкие. Такое сходство не могло быть случайным.
Мы выглядели, словно братья.
И хотя до сих пор я гнал от себя эту мысль, с Женщинами у нас тоже было много общего.
Я едва не захлебнулся виски и поспешил поставить бокал. «Но мой отец мертв. Он был морским офицером».
Так мне говорили всю мою жизнь. Но теперь, когда перед глазами у меня оказались столь сокрушительные доказательства, на свет выплыла совершенно иная истина. Я — сын Дворкина.
Теперь все стало на свои места. И интерес, который Дворкин постоянно проявлял ко мне и моей матери. И уроки, которые он мне преподал в детстве. И его неожиданное возвращение, когда он явился, чтобы спасти меня от адских тварей — точно так же, как он спас Фреду и прочих своих детей.
Я был частью его семьи. А все эти незнакомцы — частью моей семьи.
И Фреда, и Эйбер это знали. Ведь они называли меня братом. Должно быть, Пелле и Блэйзе это тоже известно. Очевидно, один лишь я оказался настолько слеп, глуп или наивен, что не догадался об истинном своем происхождении.
Но почему ни Дворкин, ни мать не сказали мне ни единого слова? Почему я вынужден был все эти годы считать себя сиротой? Так нечестно! В детстве я так мечтал об отце, о братьях и сестрах, о настоящей, большой семье! И вот теперь выясняется, что все это время у меня были братья и сестры, и отец мой был жив — только я об этом не знал.
Почему мать скрыла от меня правду?
Почему мне пришлось расти в одиночестве?
Пожалуй, у меня будет к моему новообретенному отцу несколько весьма неприятных вопросов. Ну, а пока что, пожалуй, стоит попытаться скрыть, что я лишь сейчас осознал истинное положение дел. Мои братья и сестры вели себя так, будто мне полагалось знать всю правду. Ладно, пускай пока так и считают. Если окружающие предполагают, что тебе и без того много известно, из них легче что-то вытянуть, как, скажем, из Фреды тогда, в экипаже.
Внезапно я понял, что упустил какой-то важный поворот беседы. Я сосредоточился на том, что говорил Эйбер.
Мой новоявленный брат как раз произнес:
— …по крайней мере, так заявил Локе. Впрочем, я бы не поручился, что он прав.
— Время покажет, — заметила Блэйзе. Пелла рассмеялась.
— Ты всегда так говоришь, дорогая. Но до сих пор оно ничего еще не показало.
