Ольга Красинская заблудилась в горах и нашла пещеру с трупами. После этого ее невиновность ставится под сомнение, а отец оказывается подозреваемым. Начальник охраны Пал Палычу Звягинцев пытается разобраться в происходящем.
— Неважно себя чувствует. Я же говорил: вчера она перепила.
— Нет. Пока нет. Я не могу при посторонних. Я скажу, но без свидетелей.
Надменно вздернутый подбородок Марка недвусмысленно намекал Звягинцеву: «Вот тебе бог, а вот порог!» Пора и честь знать, Пал Палыч.
— Ладно. Я пойду, — сжалился наконец-то над Марковым подбородком Звягинцев. — Желаю вам мужества.
— Да. Мне оно пригодится.
— Когда… Когда все выяснится… Я попрошу вас зайти ко мне в центральный корпус отеля. Административное крыло, комната тринадцать. Я должен буду получить письменные показания. Это, конечно, формальность…
— Ну, не буду вас задерживать. Кстати, если вас интересует судьба вашей.., м-м.., тещи… Инессы Шмариновой, то она жива. Странно, что вы об этом не спросили.
Лицо Марка исказилось, и по нему пробежала тень.
«Сильно же ты ее не любишь», — подумал Звягинцев и, грузно поднявшись, двинулся к двери. Марк даже не соизволил проводить его.
…Оказавшись на улице, Звягинцев вздохнул и нахлобучил шляпу на самые глаза.
Поход к Красинским можно было считать удачным, если бы… Если бы не смутное чувство беспокойства, которое испытал Звягинцев. В его обстоятельном разговоре с Марком все равно чувствовалась какая-то недоговоренность, какое-то двойное дно. И от самого дома, и от комнаты, в которой они сидели, и даже от струй воды за дверью ванной исходил запах тревоги, как будто и вещи, и люди в этом доме вели двойную игру и были двойными агентами.
Почему он все-таки сам не спросил об Инессе?
А что, если ее тоже убили… То есть ясно, что она жива, иначе разговор бы шел о двух трупах, а не об одном… Но почему он не спросил о ней с самого начала, пакостный интеллектуал, пакостный аналитик, с холеной белесой швабской мордой?
Опять шваб… При чем здесь шваб? Кажется, он уже думал о немцах в этом доме. Но в каком контексте? Звягинцев прикрыл глаза и выдернул из памяти нужное место недавнего разговора с Марком. Ага, Марк подошел к окну и стряхнул снег с узенького подоконника вниз. Зачем он это сделал — ведь сметать снег вниз во время снегопада бессмысленно. Или он сделал это машинально, из любви к порядку? Точно, именно в этом месте он, Звягинцев, и подумал о немецкой аккуратности.
Человек стряхнул снег, ничего особенного, но все-таки!
Нале-направо, скомандовал Звягинцеву сидящий в нем генерал-майор, не так давно пониженный в должности до участкового инспектора, шагом марш за дом!
Звягинцев вздохнул, но подчинился.
