В тёмном лагере бывших рабов напряжение кипит невыносимо — молчаливая толпа, глядящая вниз с суровыми взглядами. Молнии на небе несутся рядом, дождя всё ещё нет, но предчувствие бури ясно чувствуется. В каждом глазе щёлкает напуганный огонек — как будто люди знают, что настало время действовать без лишних слов....
Казалось, что точка на мини-карте неслась с огромной, но недостаточной скоростью для достижения цели.
…30…29…28…
Вот кибернетический боец оставил позади полицейский блокпост на въезде в Трехлесье, лихо заложив вираж, устремился к обломкам. Как бы его не срезали на подлете, но тот буквально через сто метров, впрочем, примерно там я и предполагал, исчез. Скрылся под куполом. Будто в омут нырнул."
"И ничего не происходило. Точнее, если даже велся там бой, рассмотреть ничего невозможно. Данные престал получать сразу. Смотрел на цифры таймера, а они, чем меньше времени оставалось до нуля, все медленнее менялись.
Сука!
Ожидал ядерного гриба. Огромного. И валящего вековые деревья, сметающего все на пути радиоактивного урагана, который сложил бы дома поблизости, пронесся сея разрушение и смерть всем вокруг, а затем врезался бессильно в защиту Форпоста, обогнул ее…
Сдвоенную слепящую вспышку вместе с легким толчком под ногами погасили светофильтры. Она на секунду обрела четкие очертания купола радиусом около ста метров, а затем мгновенно, словно втянулась куда-то в его центр.
И больше ничего!
Весь эффект. Затем непонятное мерцание…
Сморгнул и отметил, что над эпицентром взрыва начал подниматься NDS-400, материализуясь из воздуха. Круто задрав нос, машина неуклюже, медленно зарывалась в серые облака, пытаясь уйти. Красная траектория уходила прочь от Трехлесья, и от Форпоста, соответственно, тоже.
Продвинутые оптические приборы дрона-наблюдателя, помноженные на прокаченные моего разведчика, как и все характеристики, направленные на наблюдение, помогли рассмотреть некоторые весьма важные детали.
Радостное — сука! Он поврежден! Он горит!
А, значит, его можно догнать. Покарать падлу, пожелавшую непонятно с чего сначала смерти мне, а потом и страшной всем близким. Убившего моих людей. Даже ноздри яростно раздулись, перед глазами же тяжелый черный боек врезался в череп Баскакова.
Врешь, не уйдешь!
Взмыл вверх, одновременно снижая DTA-300, у которого летные и другие качества на уровень, если на два были выше, нежели у того корыта, тем более подбитого. Одна деталь — на нем не имелось никаких пассажирских мест, да и как транспортник он не годился. Поэтому плюхнулся сверху, распластался плашмя, цепляясь за острые обводы корпуса носа, и сорвал его с места боевого дрона, полностью переключаясь на полет. И активировал маскировку.
