Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
Откат! Он чуть было не забыл про откат! Непозволительная ошибка, после которой воцарилась тяжелая пауза. Рапану спешно добавил.
— Подарки для нашего господина чати будут укрыты в стоимости товара. Тридцатая часть, как договаривались.
— Мы даруем вам такую милость, — важно ответил писец.
— Мой господин хочет, чтобы его купцы имели право свободного прохода на юг, вплоть до порогов и страны Куш, — продолжил Рапану, повышая планку требований.
— Зачем вам это? — не понял чати. — Все зерно идет прямо сюда.
На это Рапану не особенно рассчитывал, но попробовать все же стоило.
— Мой господин предлагает свою родственницу в жены Великому Дому. Ее приданое будет достойно царицы. За нее дадут медь и железо.
— Если приданое будет достойным, пусть присылает сразу двоих, — голос писца был скучающим, и Рапану даже немного растерялся.
— Дальше… посол, — раздался нетерпеливый голос, в котором сейчас слышалось презрение и насмешка.
— Мой господин хочет получить в качестве выкупа за молодую царицу клочок бесплодной земли в сотне стадий к западу от реки Ихет(2). Это пустыня, кусок берега между морем и озером Ремев. Царица построит там город и порт, через который мой господин повезет в Страну Возлюбленную товары.
— Даже речи быть не может, — услышал Рапану жесткий ответ. — Для ничтожной великая честь стать женой живого бога. Великий Дом не покупает себе жен и не торгует своей землей. Не для того нам даровали ее боги.
— Но, господин! — развел руками Рапану. — На верфях Энгоми строятся новые корабли, и они просто не пройдут в рукава Нила. Они сядут на мель.
— Пусть сюда приходят те корабли, что приходили раньше, — услышал он издевательский ответ.
— У меня осталось последнее требование, о слуга Гора, — ответил Рапану, который под своим халатом был мокрый как мышь. — Но я не смогу произнести его, пока здесь посторонние. Мой господин сказал, что боги не зря поместили язык так близко к ушам.
— Говори, — услышал он. — От слуг чати нет тайн.
