Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
Ты скоро узнаешь наш ответ.
— Отец! — прошептал Рапану, когда двери покоев за ним закрылись. — Гордись мной. Сегодня я победил.
* * *В то же самое время. Афины. Аттика.
В Афинах нужного платка не оказалось, как Феано ни искала. Хотя она боялась сама себе признаться, что искала его скорее для виду. Афины — городок крошечный, и торговля тут убогая. Откуда здесь такой красоте взяться? Это в Арголиду плыть нужно. Она каждый день ходила на рынок, а потом шла домой, к Тимофею, и виновато разводила руками. Нет, мол, нужного платка.
На самом деле Феано просто не хотела уезжать отсюда, ведь она была здесь совершенно счастлива. Счастлива, как никогда раньше. Дни ее наполнены совершеннейшим бездельем, а ночи — любовью, от которой сгорали они оба. Впрочем, нет. Иногда и дни были наполнены любовью тоже. У них не всегда получалось дотерпеть до темноты. Он, когда они оставались наедине, называл ее своим сокровищем, маленькой пальмой или цветочком. А еще — фила, любимая, или агапита, возлюбленная. А то и просто, Феанотис, маленькая Феано, отчего девушка млела и слабела в коленях.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и вот Феано, расцеловав будущую родню, села на корабль вместе с Тимофеем, Главком и двумя десятками головорезов, которые прошли с ее суженым полмира. Она сидела в шатре на корме купеческого кораблика, шедшего в Навплион, и привычно закрывала лицо от свирепого солнца.
— Как же мне эту старуху убить? — шептала Феано, но нужного ответа не находила. Тимофей с ней своими мыслями не делился, но выглядел при этом так уверенно, что она совершенно успокоилась. Впервые в жизни появился тот, кто подумает за нее и сделает все, как нужно. И это новое чувство тоже оказалось безумно приятным.
