Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
Одиссеевы Столпы! Звучит!
— Прошли! Прошли, господин! — радостно орал кормчий, когда берег Иберии стал уходить на север, превращая пролив в широкую воронку, где глаз уже не видел противоположного берега.
— Если карта не врет, — прервал их радость Корос, то в полудне пути отсюда нас ждет россыпь островов, которые господин называет Кадис. И остановиться нам нужно именно там. Потому что на иберийском берегу нам запросто могут оторвать головы.
— Тартесс2? — повернулся к нему Одиссей.
— Он самый, — кивнул писец.
Следующим утром они подошли к устью полноводной реки, впадавшей в гавань, которую прикрывали острова. Неподалеку, на пригорке виднелось огороженное невысокой каменной стеной селение. С единственной башенки за ними внимательно наблюдали. Два бородатых воина приложили руку ко лбу, уставившись прямо на гостей. Никто не вышел к ним навстречу, напротив, стада овец погнали подальше от берега, а на стенах появились вооруженные люди.
Корос и Одиссей вышли на берег, пока корабль покачивался на волнах в десяти шагах кромки воды. Тут по грудь, и если случится что-то, они просто уйдут на веслах.
— Думаешь, получится? — с сомнением произнес Одиссей. — Все люди — воры. Эти-то чем лучше?"
"— Так господин сказал, — пожал плечами писец, раскладывая на песке образцы товаров.
— Все, уходим, — сказал Корос, и они побрели к борту корабля, где их ждала веревочная лестница.
Гребцы ударили по веслам, и гаула отошла от берега на тысячу шагов. Они будут ждать. Любопытство хозяев оказалось сильнее страха, и очень скоро на берегу толпились люди, которые размахивали руками, спорили и передавали друг другу то, что оставили купцы.
— Дым! — Одиссей ткнул рукой в сторону берега. — Это нас зовут. Пошли, парни.
— Та-а-ак! — они смотрели на то, что оставили после себя хозяева этой страны.
— Великую Мать они не почитают, — отметил Корос, увидев статуэтку, которую отнесли в сторону.
— Масло, свинец и медь у них свои, — поддакнул ему Одиссей. — Эти товары они тоже убрали.
