Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
— Сколько там за ней дают?
— Груз железных инструментов, — ответил чати. — Они незаменимы на стройке погребального храма сына Ра. Груз меди и олова. Всего около двухсот талантов.
— Ого! — улыбнулся Рамзес. — Да она уже по сердцу моему величеству. Двести талантов меди! Ее родственник щедр.
— Рад служить живому Гору, — склонился визирь."
"— Кстати, та встреча с царем Алассии, — сказал вдруг Рамзес. — Она была небесполезна. Мы сделаем так, чтобы он вновь попросил о ней через год. Этот паренек оказался очень забавен.
— Да, сын Ра, — кивнул визирь. — Правительницу Поликсо убили бродячие наемники из народа дануна, а ее сердце женщина из царского дома сожгла в жертвеннике Великой Матери. Какая-то совершенно дикая история, величайший. Я даже не хочу повторять слухи, они слишком нелепы.
— Жаль, что я тогда не поспорил на твою голову, — с явным сожалением протянул фараон.
— Нет, сын Ра, — ответил он. — Я целую землю за твою милость.
— Все вон! — сказал вдруг Рамзес, а когда писцы, униженно кланяясь, вышли за дверь, произнес. — Подойди ближе, Та. Еще ближе! К самому трону подойди.
Чати сделал шаг, потом еще один, а потом остановился. Подойти еще ближе он не смел.
— Я дам тебе возможность загладить свои ошибки, Та, — прошипел Рамзес. — Я пока не обращаю внимание на твое воровство, но ты не должен переходить ту грань, после которой я прикажу тебе выпить кубок с ядом.
— Я исправлю свои промахи, о сын Ра, — в глазах чати помутилось от страха, а по спине потекли предательские ручейки пота. — Все, что прикажет величайший… Любая служба… Я в логово бога Сета войду, если господин прикажет.
— Найди все записи, что есть по каналу фараона Сенусерта, — едва слышно произнес Рамзес.
— Я буду осторожен, о сын Ра, — промямлил чати.
— А еще найди что сможешь, — беззвучно, одними губами произнес Рамзес, — про фараона-отступника. Про того, чье имя проклято вовеки. Я хочу знать о нем все. И помни! Это ты ищешь, не я. Если прознают жрецы, я от тебя отрекусь.
Конец.
