Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
— Как это возможно? — прошептал Тимофей, рассматривая огромный валун, стоящий на тонкой каменной ножке. — Бог держит его? Иначе почему он не падает? Когда я приду в Афины, мне ведь не поверит никто. Ославят лгуном.
Шамма и Тимофей расположились на вершине скалы, сливаясь с ее желтоватым камнем. Тончайшая пыль, покрывающая все вокруг, присыпала и их плащи, сделав двух воинов совершенно незаметными. Остальные стояли в семи стадиях отсюда и ждали приказа. Задумка Шаммы была крайне оригинальна и звучала примерно так: «мы налетим на этих сволочей, как ветер пустыни, всех убьем, а медь заберем себе».
"Разноцветный песок пугал Тимофея до дрожи, он никогда такого не видел. Желтый, красный, черный и тот самый, зеленовато-синий. Он покрывает здесь все до самого горизонта. Вся долина испещрена круглыми дырами. Как будто прилетела сюда огромная птица и стала клевать зерно, пробивая землю железным клювом.
— Сколько ям! — удивился Тимофей. — Откуда они взялись?
— Они эти ямы роют, — прошептал Шамма, лежавший по соседству, — достают оттуда всю медь, а потом роют рядом.
— Глубокие эти ямы? — спросил Тимофей.
— Глубокие, — кивнул Шамма. — Десять, а то и пятнадцать человек нужно поставить одного на другого, чтобы вылезти.
— И как же они вылезают? — повернулся к нему Тимофей.
— Ступени рубят, — покачал головой Шамма. — Есть еще в горе каменные норы. Они находят богатую жилу и идут за ней, пока не выберут все.
— В шахтах египтяне работают? — задал вопрос Тимофей.
— Нет, — покачал головой Шамма. — Из племен пастухов люди. Мы понимаем их речь. Амаликитяне и мадианитяне, они работают за зерно и лен. Египтяне здесь быстро дохнут.
— Мы их всех убьем, ты не против? — зло оскалился Тимофей.
