В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
Сегодня, 15 августа, наши части должны начать наступление на Сычевку.
Шубин прошел в указанную ему комнату. Он едва успел раздеться, повалиться на койку, как тут же провалился в сон. Ему казалось, что он спал всего две-три минуты, когда его довольно грубо начали будить. Открыв глаза, он увидел незнакомого сержанта.
– Вставайте, товарищ капитан, – произнес сержант. – Скоро уже шесть часов, генерал велел вас срочно разбудить. А я трясу вас, трясу, и все без толку.
– Все, я сейчас, – сказал Шубин, вставая. Раздавался ровный гул канонады – уже час как шла артиллерийская подготовка.
К сожалению, этот замысел удалось выполнить лишь частично.
Теперь предстояло преодолеть около трех километров минных полей и выйти к расположению немецких стратегических резервов. Но едва полки двинулись вперед, как послышался рев моторов, и навстречу им выкатились немецкие танки.
Начался ожесточенный встречный бой. Немецкие «Панцир‐4» и «Тигры» встретились с нашими «КВ» и «Т‐34». Этот день, 15 августа, вошел в историю как день ожесточенного танкового сражения. Как только немецкие танки отошли, чувствуя превосходство русских, в дело вступила артиллерия немецкого резерва. Пошедшую в атаку пехоту выкашивал плотный пулеметный огонь.
"На следующий день бои возобновились и шли с прежним ожесточением. После массированного налета наших штурмовиков, которые сумели подавить немецкую артиллерию, наши части смогли прорваться на ту новую дорогу, построенную немцами, которая вела прямо к Сычевке. Казалось, успех уже близок.
