В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
Вначале это получилось, но, когда он поднялся еще немного, грудь пронзила острая боль, от которой он снова застонал и упал назад на подушку. Ну, вот, кажется, он разобрался со своим состоянием. Он ранен в левую руку и в грудь. Насколько серьезно ранен – другой вопрос. Может, ему руку до локтя вообще отрезали?
Да, а что с ногами?! Шубин снова чуть приподнял голову и пошевелил ногами. Ага, шевелятся, он может их согнуть, разогнуть. Отлично! Ноги целы, правая рука цела – значит, жить можно. Да, и с глазами ничего не случилось, а это большое дело.
Шубин вспомнил последнее впечатление, которое вынес из боя. Немецкий танк беспомощно кружится на месте… Немецкие пехотинцы стараются его окружить, он мечется между деревьями, постоянно меняет позицию. И разрыв совсем рядом, разрыв, швырнувший его в сторону. Судя по всему, рядом с ним разорвался снаряд, пущенный из немецкого миномета. В таком случае ему еще повезло, все могло закончиться гораздо хуже.
Скорее всего он находится в армейском госпитале, возможно, в той же деревне Ручьи или где-то рядом с ней. Понятно, что в деревне нет достаточно большого помещения, чтобы разместить много раненых, вот и поставили большую палатку.
Но все же хорошо бы узнать, что с ним. Как же это сделать? Шубин снова приподнялся, оглянулся. О радость! Слева по проходу между рядами коек двигались два человека в белых халатах: девушка-медсестра и мужчина лет сорока. Они останавливались возле каждой койки, тихо переговаривались и двигались дальше.
Вот они дошли до соседней койки, где неподвижно лежал человек, про которого Шубин решил, что тот спит. И капитан явственно расслышал, как врач говорит медсестре:
– А что же этого здесь держите? Видите, тело уже остыло? Значит, еще ночью умер. У нас коек не хватает, а он тут место занимает. Зовите санитаров, пусть быстро вынесут.
Сестра вышла, чтобы позвать санитаров, а врач подошел к постели Шубина.
– Ага, очнулся! – сказал он, видя, что раненый пристально за ним наблюдает.
– Чувствую нормально, доктор, только голова дико болит и рука, – пожаловался разведчик.
– Ну, после операции и должно болеть, – без всякого сочувствия отозвался врач. – Ну-ка, что у нас с температурой?
Он посмотрел на листок, привязанный к койке Шубина.
– Так, температура спала, хорошо, – произнес он. – В общем, твои дела, капитан, обстоят неплохо.
