В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
– А что со мной было? – задал Шубин вопрос, который уже давно его волновал. – Что у меня с рукой и грудью?
– Ты получил тяжелое осколочное ранение в левую руку, – ответил врач. – Разорваны сухожилия, повреждена кость. Сейчас мы наложили тебе гипс, и еще дня три ты не сможешь пользоваться этой рукой. И ранение в грудь. С ним тебе, можно сказать, повезло: легкое не задето, и кости целы. Так что уже завтра сможешь вставать.
– Завтра, завтра… – повторил за доктором Шубин. – Скажите, а какое сегодня число?
– Ну да, ты же сутки без сознания провалялся, – кивнул врач.
"Шубин откинулся на подушку, стараясь осмыслить полученную информацию. Значит, он не был на фронте уже два дня. Что там произошло за это время? Может, наши уже взяли Зубцов? А может, и сам Ржев? Или Сычевку? И как там без него его рота? Кого назначили командиром вместо него? Правильнее всего было бы назначить Воробьева, но он пока в звании сержанта, и на такую должность его не назначат.
Вернувшаяся медсестра дала ему таблетку аспирина и велела лежать спокойно и постараться заснуть. Да Шубин и сам чувствовал, что его тянет в сон.
Проснулся он не сам – его разбудили санитары, раздававшие обед. Еда ему точно требовалась! Шубин съел порцию супа, потом еще кашу и попросил добавки. Кое-какая добавка нашлась, и он съел вторую порцию. А затем попробовал встать. С первого раза не получилось – мешала непривычная тяжесть в левой руке, покрытой гипсом, но потом Шубин все же поднялся и сделал несколько шагов по проходу между койками.
Так началась его больничная жизнь.
– Кому я теперь такой нужен? – жаловался Дима всей палате и прежде всего своему соседу Шубину. – На танцы не пойдешь, в футбол не сыграешь… А я до войны за сборную всей Юго-Восточной железной дороги играл!
– Танцы в жизни не главное, – возразил парню Шубин.
