В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
– И без футбола можно обойтись. Вот машину ты водить не сможешь, это верно. Хотя, я слышал, есть управление, приспособленное для людей с одной ногой. И уж точно ты можешь стать инженером, строить… ну, хотя бы те же самые паровозы. Ты ведь железнодорожник, верно? Вот, можешь выучиться и работать в конструкторском бюро. Там две ноги точно не требуются. Да мало ли профессий, где нужно работать руками и головой. Нет, если не станешь ныть, вечно себя жалеть, точно не пропадешь.
– А ты кем станешь после войны, капитан? – спросил его другой сосед по палате, Игнат Терентьевич.
– Я? – Шубин ответил не сразу. Но потом решил: что ему скрывать от этих людей, с которыми он только что прошел через огонь. – До войны я мечтал о том, чтобы стать авиационным конструктором, – признался он. – Строить новые самолеты, самому их испытывать… Небо меня очень привлекало. И я хотел поступить в авиационный институт, освоить профессию конструктора. Но теперь, послужив в разведке, я стал задумываться о том, чтобы и в мирное время продолжить службу в разведке.
– Интересные у тебя планы, – признал Игнат Терентьевич. – Да, ты прав, парень, профессия разведчика нужна всегда. Но ведь они люди с особой судьбой! Я, например, даже не знаю, где учатся, чтобы стать разведчиком.
– Вот и я этого не знаю, – признался Шубин.
– Я-то? – отозвался сосед. – Да кем до войны работал, тем и буду. Я строитель. Прошел весь путь от простого подсобника до прораба. Знаешь, я на многих знаменитых стройках побывал. Даже Днепрогэс возводил, вот как! А после войны мне еще работы прибавится – вон сколько всего нужно восстанавливать…
– Да, на строителей после войны будет большой спрос, – согласился еще один обитатель палаты, лежавший по другую сторону от прохода.
И обсуждение вопроса «Кем я буду после войны?» и «Какая после войны будет жизнь?» вспыхнуло с новой силой, захватив всех обитателей палаты.
Прошло два дня. Гипс у Шубина еще не сняли, но рука, как заключил доктор, заживала хорошо. Теперь он все время проводил на свежем воздухе, если не было дождя.
