В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
Но профессор сказал, что хромота не пройдет. Так и буду припадать на левую ногу до конца жизни. Кому я такая буду нужна, хромоножка?
На лице Насти выступили слезы, но Шубин продолжал улыбаться.
– Кому ты будешь нужна? – переспросил он. – Да мне, мне будешь нужна! Мне совершенно все равно, хромаешь ты или нет! Я люблю тебя, а не твое колено. И никакая хромота не помешает нам быть вместе!
– Но ты еще не все знаешь, – сказала Настя. – У меня не только в ногу ранение. Вот, смотри.
И она сняла пилотку, которую до этого натягивала до самых глаз.
– Взрывом меня обожгло, – пояснила Настя. – Была большая опасность, что глаз пострадает. Но оказалось, что глаз уцелел. А вот кожа… Девчонки рассказывают, что существуют салоны, где лечат такие повреждения. Но где они, эти салоны? Они не для нас.
– И опять же, говорю тебе: это все чепуха! – убежденно заявил Шубин. – Я понимаю, что тебе, как девчонке, важно выглядеть красивой, привлекать внимание.
– Что?
– Давай пойдем куда-нибудь подальше… Скажем, вон в тот сосновый лес. Там, кажется, никого нет…
– Ну, я не знаю… – протянула девушка.
– А чего тут знать? Мы с тобой сколько не были вместе? Полгода? И я все эти полгода мечтал о тебе.
Да, это был серьезный довод. В мирной жизни Настя, может быть, и колебалась бы. Но тут она ясно понимала, что Глеб прав. Вот они завтра расстанутся – и когда увидятся в следующий раз? И будет ли этот следующий раз вообще?
– Хорошо, идем, – тихо сказала она. – Нам еще и поговорить надо о многом. Я тут только о себе рассказывала, а о тебе даже не спросила.
И они, держась за руки, углубились в сосновую рощу. Забрели далеко, в самую глубь, куда не доносились звуки войны. Глеб увлек Настю на подстилку из хвои и травы. Подстилка, конечно, была колючей, но они не обращали на это внимания. Они забыли о своих ранениях, обо всем, что с ними случилось, забыли о времени… Они как будто вернулись в блиндаж, в котором проводили часы в прошлом году, когда фронтовая судьба впервые свела их вместе.
