В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
Гулял по роще, в которой находился госпиталь, или за деревянным столом, за которым обедали, забивал «козла» с другими больными. Он уже знал о том, как развивались события на Вазузе после его ранения. Собственно, особых событий и не было. Бои за овладение плацдармами на реке Вазузе были упорными. Немцы отказались от планов перебросить несколько дивизий из этого района на юг для более быстрого наступления на Сталинград и Кавказ. Эти планы германскому командованию пришлось похоронить. Наоборот, немцам пришлось подтягивать резервы, бросить все силы на наступавшие советские части.
"Но Шубин думал не об этом топтании на месте, а о новом наступлении, которое обязательно последует. Он считал дни, которые ему остались до возвращения в часть, и мечтал поскорее очутиться среди своих.
…9 августа, гуляя в роще, Шубин забрел в ее дальний конец, где раньше не был. Он заметил палатку с красным крестом у входа. Можно было заключить, что здесь тоже находится военный госпиталь. Однако палатка по размерам была раза в три меньше, чем госпиталь, в котором он лежал. Гадая, что это за лечебное учреждение, Шубин подошел ближе и увидел, как полог палатки откинулся и из нее вышла… Настя Томилина! Она шла прихрамывая, опираясь на палку, пилотка у нее почему-то была надвинута на самые глаза, но это была она, Настя!
Не помня себя от радости, Шубин кинулся к девушке.
– Это ты, ты! – твердил Шубин, вглядываясь в лицо любимой.
– Не писала, потому что причина была, – неожиданно сухо ответила Настя.
– Какая еще причина?
– Ранена я была, вот какая причина! Меня еще тридцать первого июля ранило. Пуля немецкая в коленный сустав попала. Врачи сначала думали, что все, ноге конец. Хотели левую ногу ниже колена отнять. Но мне повезло, ногу осмотрел какой-то профессор и сказал, что ее можно спасти. И меня стали лечить. Видишь, теперь хожу.
