В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
После этого Шубин и Воробьев отползли немного назад, а затем все так же ползком двинулись влево. Так они двигались до тех пор, пока выстрелы позади не стали звучать тише. По оценке Шубина, они удалились от группы уже метров на шестьдесят. Теперь можно было поворачивать направо. И тут уже можно было не ползти, а передвигаться на ногах, только согнувшись.
Так, согнувшись, двое разведчиков прошли метров тридцать и уже собирались повернуть еще раз направо, чтобы зайти немцам в тыл, как перед ними из-за деревьев появились две фигуры.
"Эта мысль сверкнула у него в голове, словно молния. И он без раздумий выхватил из ножен нож и кинулся вперед. Воробьев сделал то же самое. Начался жестокий рукопашный бой. Он проходил в темноте, к тому же в густом лесу. Враги едва различали друг друга. Шубину попался очень ловкий, гибкий противник, отлично владевший ножом. Один раз вражеский клинок полоснул капитана по щеке, другой раз рассек гимнастерку на груди.
– Спасибо, товарищ капитан, – прошептал Воробьев, когда схватка закончилась. – А то я уже думал, он меня одолеет…
Теперь можно было возобновить движение. Разведчики двинулись в сторону выстрелов, держась немного левее. Была еще одна опасность – попасть под пули своих же товарищей. Но тут уж ничего нельзя было поделать – следовало полагаться на везение. Они подвинулись еще немного ближе… Еще чуть вперед… И вот Шубин увидел человека, спрятавшегося за деревом и посылавшего пулю за пулей в ту сторону, где остались Ветчинкин, Султанов и Погорелов.
С противником было покончено, группа могла соединиться.
– Костя, Кирсан, прекратите вести огонь! – крикнул Шубин. – Давайте сюда, к нам.
