Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
У нас была очень добропорядочная семья. Даже можно сказать, скучная. Жили, служили, рожали детей, берегли честь и традиции, а вот над золотом не чахли. Не имели сказочных богатств, как Юсуповы, но и не разорялись вследствие чьих-то неумеренных пороков, — спокойно рассказывала Зоя Александровна. — Все, что было ценного в семье на момент начала революции, в основном конфисковали. Имения, дома. Мебель и картины прабабушка бросила вместе с квартирой, когда устроилась гувернанткой к члену Петросовета. Драгоценности, которые она сохранила, частью продали в революцию, надо было как-то выживать, частью в блокаду.
— Ну, может, не настоящий клад, а какая-нибудь легенда в семье сохранилась? Наподобие сказки, — пытался хоть что-то выдоить из пустой беседы Никита."
"— Увы, молодой человек, даже сказок не осталось. Главной сказкой нашего детства был рассказ о том, как наши с Колей родители в детском доме выжили, как без родителей остались, как в Ленинград вернулись. А о том, что было до того, говорили мало и шепотом.
И Никита поехал.
— Проходите, проходите, — любезно предложила Никите сухонькая маленькая старушка в темном строгом платье, с уложенными в прическу жиденькими седыми волосами. — Вы, значит, Никита, простите, не расслышала по телефону ваше отчество.
— Просто Никита, — засмущался старший лейтенант. По имени-отчеству его пока еще называли крайне редко, и в основном майор Авдеев, когда бывал им крайне недоволен, так что ассоциации с отчеством у Никиты были самые негативные.
— Ну, что ж, присаживайтесь, слушаю вас, молодой человек, — устраиваясь в старинном кресле с высокой спинкой, проговорила хозяйка квартиры.
Квартира у нее была роскошная, барская, и мебель исключительно старинная, сразу видно, графиня, или кто она там по родословной.
— А эта квартира еще вашим предкам принадлежала? — оглядывая буфет, горку и диван с креслами, столик и бюро, поинтересовался простодушно Никита.
