Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
Кто же о таком говорит? — Демьян Григорьевич с удивлением глядел на сына. Пытаясь понять, что за человека он вырастил.
— Вот и хорошо. Вот и правильно. А мечты эти… Ты, бать, совсем забыл, в какой мы стране живем? Не высовывайся. Живи как все. И доживешь, возможно, до старости. А про… и думать забудь. И братьям не говори. Понял? Петька нас первый сдаст. — И сказав все это, поднялся и сутуло, будто старик, пошел в дом.
Вот и поговорили.
Прогрохотал сорок второй год. Сорок третий пришел под разрывы снарядов, под топот сапог и крики «ура».
В феврале — апреле сорок третьего по инициативе трудящихся был создан Уральский добровольческий танковый корпус. Воинское формирование укомплектовывалось добровольцами и было оснащено военной техникой, изготовленной на добровольные взносы. А в Свердловске в марте сорок третьего была сформирована сто девяносто седьмая танковая бригада, вошедшая в состав корпуса.
"Когда Петр на фронт ушел, жена Евдокия чуть в слезах не утонула. Ан не вернешь. Прислал вскорости письмо, что жив, здоров и что обязательно вернется. Демьян Григорьевич опасался, что вслед за Петром и Колька на фронт будет рваться. Но нет, этот, видно, в другую породу пошел. Работал на заводе, мечтал в институт поступить, даже в университет, в Московский, в самый лучший в стране, он как раз тоже в эвакуацию в Свердловск приехал.
