Автор
Девушка, потерявшая память и идентичность, оказывается перед выбором: согласиться на опасное предложение жандармского офицера или встретить смерть. Не зная своего прошлого и не помня своих связей, она должна выжить в мире интриг и предательства, где каждое слово может стоить ей жизни.
А в экипаже, приложив палец к губам, поручик Ягодин сделал мне знак: молчи.
— Поручик, — кивнула я. Мне это не нравилось, это я должна была выйти на них сама, а визит то ли правой, то ли левой руки Ветлицкого говорит, что что-то случилось или меня просто похитили. Или арестовали. — Что-то произошло?"
"Экипаж тронулся, поручик тряхнул головой, и вышло у него так по-мальчишески задорно, что я почувствовала облегчение. Будет обидно, если этот симпатяжка маньяк и его прекрасное настроение связано с тем, что меня уже поджидает Семен. После порки он будет особенно зол, если, конечно, он выжил.
— Господин полковник хочет удостовериться, что вы устроились и все хорошо, — Ягодин плотнее задернул шторку, но от меня не укрылся румянец на его щеках. Это из-за того, что Софья такая куколка или он где-то успел хлебнуть? Я принюхалась — спиртным не пахло. — Не волнуйтесь, к восьми вечера вы будете в академии.
— С товарами из лавки?
Поручик иронию не оценил и только указал на коробки под сиденьем, которые я сразу и не заметила. У меня — у Софьи — быстро-быстро забилось сердце. Ради Владыки, козочка, не сейчас! Давай интересоваться судьбой нашей шкуры, а не шмотками.
Я вдруг вздрогнула. Мне не хотелось видеть угрозу, и это мучило больше всего. Когда я шла домой, уволившись, получив расчет, расписав все свое будущее как по плану, все пошло не по плану, все пошло… катастрофически, невозможно не так.
— Замерзли? — обеспокоенно спросил поручик, я помотала головой, но почувствовала несильное дуновение, будто кто-то включил обогреватель. Чушь, тут конная тяга, но иллюзия не пропадала. — Сейчас станет теплее, но это все, чем я могу вам помочь, Софья Ильинична. Не так и многим.
Я смотрела в странные изумрудные глаза с полыхающей желтой радужкой и думала, что этот мальчик мог бы в прошлой жизни годиться мне в сыновья. Он уступал бы мне место в общественном транспорте и пропускал вперед в очереди в магазине. А здесь от него зависит моя жизнь.
— Что могут маги? — спросила я, потому что был самый подходящий момент. Если он проявил ко мне симпатию и попытался согреть, то мой вопрос выглядит не праздным, а подкупающе чистосердечным. Как там говорил знаменитый опер? «Проявляй к человеку искренний интерес».
— Разное, — через пару секунд отозвался Ягодин. Он чуть сместил руки на коленях, но ни силу дуновения, ни направление это не изменило. — Вы намекаете на смерть Калининой, понимаю, это не может не тревожить вас.
